Эдем-2160

Глава 19

   - Здравствуй, сынок. Давно ты уже не заглядывал, совсем забыл стариков, - отец обнял Саймона.

   Мать украдкой вытерла глаза. Саймон почувствовал, как отец навалился на него всем весом: ему было тяжело стоять.

   - Что с тобой? Ты совсем высох, - Саймон бережно отстранил отца и проводил до кресла.

   - Ничего особенного. Просто устал.

   - У него сердце больное. Месяц назад из больницы выписали, - мать выглянула из кухни.

   - Не болтай ерунды, - раздраженно перебил Герберт Мёрфи.

   - Ну, рассказывайте, что случилось, - Саймон посмотрел на родителей.

   - Инфаркт у меня был, - неохотно пояснил отец.

   - Но почему не сообщили? - обиженно спросил Саймон.

   - Мы решили не волновать тебя. Все равно врач сказал, что ничего серьезного, - виновато оправдалась мать.

   - Ладно, хватит глупостей. Пойдемте лучше ужинать, - Герберт Мерфи тяжело поднялся с кресла и, обхватив сына, потянул его на кухню.

   Оттуда уже доносился уютный запах домашней снеди.

   За ужином Саймон отделывался односложными ответами, и только когда на столе появились пирог и чай с вишневым джемом, он чуть-чуть расслабился - его охватило острое чувство детства: он снова показался себе маленьким мальчиком, который ждет рождественского подарка. А за окном бессильно завывает злая Снежная Королева. В доме жарко натоплено, и ей ни за что не пробиться сюда.

   - Как твои дела на работе, - отец подул на чай и отхлебнул кипятку.

   Саймон молча взял сочащийся джемом кусок пирога и расплывчато ответил:

   - Да вот, возможно повысят.

   - Ну, а сейчас как? Чем занимаешься?

   - Все также: отсеиваю, просеиваю и проверяю, - Саймон криво улыбнулся.

   Отец промолчал, а мать занялась посудомоечной машиной.

   - А как Джулия? Не болеет?

   - Да нет, они сейчас отдыхают в России.

   - Вы что, поссорились? - подозрительно спросила мать.

   - Нет, - абсолютно искренне ответил Саймон. - Просто у меня были дела, и я вернусь за ними попозже.

   - Хоть бы с Петером приехал, - укоризненно покачал головой отец. - А то ни от тебя, ни от Элоизы вечно не дождешься ответа.

   - Кстати, а как она? - поспешил поменять тему Саймон.

   - Да вот уже пол года как в Америке. И ни одной вести от нее. Даже адреса не знаем, - мать сокрушенно сгорбилась.

   - Как Петер учится? - снова спросил отец.

   - Отлично! Может даже досрочно закончит колледж, - Саймон принялся разглаживать складки на скатерти. - Летом мы обязательно приедем все вместе.

   Отец промолчал.

   - Я слышала, Энди с Мартой ждут третьего ребенка, - неожиданно сказала мать.

   - Они развелись, - резко бросил Саймон.

   Фраза камнем упала в тишину кухни.

   - Жаль, - сказала мать, - они были хорошей парой.

   - Я всегда говорил, что у них ничего не выйдет, - возразил отец. - Они слишком чужие друг другу.

   В его голосе зазвучали сварливые нотки.

   - Не стоит, папа, - мягко попросил Саймон.

   - Ты уж извини нас, сынок, - мать замялась, - мы вот все хотели спросить. Там у вас все время идут постоянные бунты. Мы даже тебя по видеоканалу видели. Ты уж осторожней там, - и она положила ему на руку свою ладонь.

   - Не волнуйся мама, это все ерунда. Ничего серьезного. И потом... - Саймон запнулся.

   - И что потом, - насторожился отец.

   - Ничего особенного, - Саймон поспешил к плите поставить чайник.

   Уже ближе к вечеру, когда Саймон ложился спать, отец заглянул в его комнату, бывшую когда-то детской, и, прислонившись к косяку, долгим взглядом посмотрел на сына.

   - Ты что-то хотел спросить, папа? - Саймон встал и подошел к нему.

   - Ты хочешь бросить работу, - почти утвердительно сказал отец.

   Саймон молча обнял его, подошел к кровати и лег, отвернувшись к стене. Также молча, Герберт Мерфи постоял минуту и вышел, тихо закрыв дверь.

   Саймон проснулся резко, почти без перехода в ту полуявь-полусон, когда еще не понимаешь, что ты уже не спишь. От сна у него осталось острое чувство потери, которую он так и не смог найти. Желтый от уличных фонарей потолок комнаты оттенялся густым мраком по углам. За дверью крадучись кто-то прошел. Саймон услышал тихий плач. Он вышел в слабо освещенный коридор и постучал в комнату родителей. Не дождавшись ответа, он толкнул дверь.

   На кровати, разметав руки, лежал отец с заострившимся бледным лицом. Грудная клетка его судорожно вздымалась. Саймон бросился за несессером. Торопливо вскрывая шприцы и обламывая головки ампул, он вернулся в комнату. После гепарина и лидокаина отец задышал ровнее, а после инъекции морфия еще легче. Он открыл глаза и шевельнул уголком губ.

   "Чип! Скорую помощь и дислокацию!" - и еще раз - "Чип?!" Электронная насадка молчала. Саймон набрал номер медбазы на терминале, но его соединили только с шестого раза. Раздраженная сестра-диспетчер записала вызов и пообещала, что бригада скоро приедет.

   Минуты текли медленно, как тающий воск. Серый рассвет прокрался в комнату, когда Саймон услышал нарастающий грохот и лязг. Уже десять минут отец дышал все тяжелее и тяжелее. Лекарств не осталось. Саймон сжал кулаки так, что костяшки побелели. Мать всхлипнула рядом. Неожиданно отец захрипел и протянул руку к сыну. Встав на колени, Саймон обнял его за голову и сжал ледяную, мраморно-белую кисть. Герберт Мерфи пытался что-то сказать, но из его горла вырывались лишь хрипы. Саймон с ужасом увидел, как на губах отца выступила кровавая пена.