Эдервильские легенды

На левом берегу

Люди как поселились на правом берегу широкой реки, так и оставались там долгое время. Хотя поговаривали, что на другом берегу земля плодородней, ягоды слаще, а в ручьях течет целебная вода. Недоступное всегда кажется лучше. Вот только те, кто переплывали реку и пытались освоиться на новом месте, быстро возвращались. Ведь едва они ступали на левый берег, как откуда-то из-под земли раздавались пронзительные крики, деревья у воды скрипели и раскачивались, а ноги будто сами несли людей обратно к лодкам. Поэтому уже не находилось храбрецов попытать счастья на том берегу.  И все-таки как-то раз парень по имени Уолтон и по прозвищу Счастливчик решился отправиться туда. Он без приключений пересек на лодке реку и ступил на берег. К его удивлению, никаких пугающих завываний и прочих неприятностей не было. Уолтон пожал плечами, привязал лодку и зашагал по покрытому мягкой травой берегу туда, где виднелась роща из деревьев со светлыми кронами. Деревья стояли смирно и даже не собирались шевелиться и скрипеть.

«Видать, тем, кто плел небылицы про другой берег, все это померещилось, — подумал Уолтон. — А может, мне просто везет. Не зря же меня называют Счастливчиком».  

Нужно сказать, что Уолтону очень нравилось прозвище, которое дали ему еще в детстве. Он спокойно миновал рощу и вышел на открытое пространство. Сперва ему показалось, что здесь тоже нет ни одной живой души. Однако он ошибся. Вскоре заметил худенькую девочку лет десяти, сидевшую прямо на земле возле покосившегося шалаша.

— Что ты тут делаешь, кроха?  — спросил Уолтон. — Где твои родители?

Девочка подняла на него большие голубые глаза и ответила:

— Их уже нет, я осталась совсем одна…

— Вот как. Что же с ними случилось?

— Мы пришли сюда издалека. В нашей деревне было плохо и голодно, отец решил искать новое место. Сначала мы ехали на телеге, потом лошадь пала. Пришлось долго-долго идти пешком. Вещи мы почти все оставили в телеге, взяли только самое нужное. Матушка вздыхала и шептала, что напрасно мы отправились в путь. Но после стало теплей, повсюду попадались вкусные плоды на деревьях. Когда добрались до реки, отец сказал, что мы поселимся тут. Он сделал шалаш, а скоро обещал построить настоящий дом.  — девочка рассказывала о том, что происходило с ней и родителями, тихим ровным голосом, только иногда прерывалась и ненадолго замолкала. — Мне тут очень нравилось… Но однажды отец случайно поранил руку, когда рубил дерево. Рана не заживала, рука болела, потом все плечо опухло и покраснело. Сам отец уже не вставал, только лежал. Матушка еще раньше видела на болоте, чуть подальше отсюда целебные травы. Она пошла туда одна, мне велела оставаться с отцом… Я осталась, а потом услышала крик с болота. Подбежала и увидела, что матушку засосало в жидкую грязь. Я пробовала вытащить, но я… не смогла, — они всхлипнула. — Я же еще не выросла… Матушка утонула. Когда я вернулась, отец выбрался из шалаша и лежал на земле, тут, рядом. Я сказала, что матушки больше нет, но он не слышал меня и не понимал. И он тоже… умер, на следующий день…

— Вот бедолага, — пробормотал Уолтон, — А где же?..

— Он тут, — прошептала девочка. — Мне было страшно сидеть с ним рядом, он будто смотрел на меня. Тогда я нашла острый камень на берегу и вырыла рядом с отцом яму. Очень долго рыла, чтобы он поместился. Потом засыпала сверху землей. Я знаю, так делали у нас в деревне, когда кто-то умирал.

По другую сторону от шалаша и правда земля казалась более рыхлой, будто ее недавно потревожили. Уолтон, душа у которого была добрая, перехватило дыхание от жалости.

— Ну и досталось же тебе! И давно это было?

Она, видимо не умела считать, протянула ему раскрытые ладошки. На одной руке было вытянуто три пальца, на другой все пять. Потом девочка опустила руки и уткнулась лицом в колени, прикрытые изношенной темной юбкой. Уолтон сказал:

— Не оставлять же тебя тут! Вот что я подумал… Хочешь поселиться у моей тетки Мерит? Она уже почти пятнадцать лет замужем за кузнецом Фергисом, но у них до сих пор нет детей. А они очень хотели бы стать родителями. Точно не откажутся приютить тебя.

— Правда?..

— Конечно! Вставай, надо будет переправиться на тот берег. Если хочешь взять какие-то вещи из шалаша, их тоже можно будет перевезти.

— У нас почти ничего и не осталось… Только меня забери, пожалуйста! Я больше не могу тут одна…

*****

Уолтон оказался прав, тетка и ее муж приняли сироту с распростертыми объятьями. Они давно мечтали взять приемыша. Но если в селении и оставался без родителей какой-нибудь ребенок, его тут же забирали близкие родичи.

— Раз уж судьба не дала собственного дитя, так подарила названную дочку нам на старости лет, — радовалась Мерит. — В добрый час ты переправился на другой берег, Уолтон.

— Да какая там старость, тетушка? Вам до старости жить да жить!

Уолтон и сам был доволен — несчастной сироте помог и родную тетку осчастливил. А Мерит с мужем и правда еще далеко до старости, были они в самом расцвете, дом полная чаша, вот только детей не хватало.

— Как же тебя зовут, детка? — спохватилась Мерит.

Девочка, которая тихонько сидела на лавке, ответила:

— Я не помню. Когда мама утонула в болоте, я многое забыла почему-то… Называйте меня, как захотите.

— Бедняжка, сколько же тебе довелось пережить, — растроганная Мерит обняла девочку и прижала к груди. — Тогда я буду звать тебя Анной. Всю жизнь мечтала назвать так дочку. А если родится мальчик — то Ральф.

И она принялась накрывать на стол, чтобы поскорей накормить проголодавшуюся девочку. За день Мерит успела вымыть ее в большой лохани, перешить ей платье из своего. Нарядила Анну в обновку, тщательно расчесала ее пышные пепельные волосы, и девочка стала настоящей красавицей.

Все в доме кузнеца словно оживилось, вот только ненадолго. Когда Уолтон дней через десять снова наведался в гости, то заметил, что обычно румяные щеки Мерит побледнели, темные глаза словно поблекли. А хозяин дома едва ноги волочил, хотя  раньше всегда был бодрым и крепким.