Эдервильские легенды

Речная дева и рыбак

На рыночной площади Эдервиля можно было купить, что угодно. Пояс, дарующий небывалые силы, кошелек из шкурки крылатой жабы, меч с серебряной рукояткой, способный разрубить оборотня на куски…  Здесь приезжие перекупщики встречались с местными торговцами и мастерами, заключали крупные и мелкие сделки. Но, конечно, больше всего народа толпилось в рядах, где торговали съестным. Обитатели окрестных деревень с самого раннего утра доставляли провизию на продажу. Частенько появлялся на рынке молодой рыбак, на которого засматривались многие хозяйки. Каждая норовила подойти и нему, поздороваться, перекинуться шуткой. Поэтому торговля свежим уловом всегда шла бойко. Да чего уж там, даже почтенная супруга одного из старейшин левобережья порой оставляла служанку дома, брала корзину и отправлялась на рынок полюбоваться пригожим парнем. Не давали ей покоя его каштановые кудри и широкие плечи. Кроме того, рыба, пойманная молодым рыбаком в последнее время, была заметно крупнее, чем у других торговцев. Попадались и рыбины, которые прежде в реке не ловились. Поговаривали, что рыбак где-то раздобыл талисман, помогавший заманивать в сети лучшую рыбу. Однако талисман был здесь ни при чем. Просто в рыбака без памяти влюбилась речная дева, поэтому к нему и повернулась удача.

Сперва речная дева наблюдала за рыбаком издалека, притаившись в прибрежных зарослях или украдкой следуя за лодкой. Но однажды осмелела и подплыла так близко, что рыбак ее заметил. Он не вскрикнул от изумления и совсем не испугался. Ведь в тех краях люди жили среди волшебства, которое творилось на их глазах. Эдервильцев не удивляли крошечные цветочные эльфы, говорящие птицы с роскошными перьями, мрачные лесные духи. И к диковинным речным обитателям все давно успели привыкнуть.

Речная дева была восхитительно хороша. Она напоминала белую водяную лилию, плывущую по речной глади. Длинные локоны переливались золотом и растекались по воде, прозрачно-зеленые глаза умоляюще смотрели на рыбака. Какой бы смертный устоял?..

Хотя возлюбленные не могли поселиться вместе, но их часто можно было увидеть рядом. Любовь не скроешь, да они и не прятались. Рыбак с детства плавал и нырял не хуже тритона, поэтому в воде чувствовал себя почти так же уверенно, как на суше. У речных дев в отличие от русалок нет рыбьего хвоста. Но их стройные нежные ноги не приспособлены к тому, чтобы передвигаться по земле, да и существовать без воды речные девы могут не больше пары часов. Рыбак на руках относил свою возлюбленную на лесную поляну рядом с рекой, где так чудесно пели пестрые птицы и порхали мотыльки.

Рыбак и речная дева были счастливы вдвоем целый год. Об их любви уже слагали песни, которые бродячие музыканты распевали далеко за пределами Эдервиля. Но однажды в Эдервиль явился знаменитый проповедник. Зловещая слава его опередила, и горожане заранее предчувствовали: им придется несладко. Передавали, что проповедник проклял собственную семью, бросил дом, имущество, отрекся от всех земных наслаждений. Он странствовал много лет, неустанно изобличая грешников. Особенно непримирим был к остаткам язычества, жестоко преследовал всех, кто, по его мнению, водился с нечистой силой. За проповедником всегда следовало несколько преданных приверженцев. Его недоброжелатели утверждали, что сам он когда-то продал душу дьяволу, лишь бы овладеть даром убеждения и возможностью влиять на других. Поэтому даже если и спасет души каких-то грешников, сам после смерти прямиком отправится в адское пекло.

Об Эдервиле, жители которого верили в волшебство, верили в то, что у камней и деревьев тоже есть души, проповедник был уже наслышан. А когда до него дошли слухи о речной деве, соблазнившей рыбака, проповедник нагрянул в город.

Ворота замка раскрылись перед пришельцем, граф Норвэлл не посмел отказать в гостеприимстве и поддержке. Через некоторое время проповедник вышел наружу, за ним следовали слуги из замка, потом присоединились любопытные горожане. Вскоре добрались до деревушки на берегу реки, где жил рыбак. Его выволокли из хижины, связали, притащили к самой воде. На глазах у толпы проповедник начал громко произносить проклятие:

— Силой, дарованной мне свыше, приказываю вам покориться, мерзкие духи воды! Пусть река закипит, пусть уничтожит все, что вводит смертных во грех. А ты, презренный грешник, взирай на то, как сгинет речная нечисть…

Черные глаза проповедника сверкали на изборожденном морщинами лице. Когда он откинул капюшон, показался голый череп, на котором не было ни единого волоса. Проповедник взмахивал костлявыми руками, что-то бормотал, уже не громко, про себя, слов было не разобрать. Он будто околдовал эдервильцев, которые обычно не доверяли пришлым. Толпа застыла в страхе и ожидании… Вода в реке вдруг запылала ярким пламенем, огненные языки колыхались, словно волны.

Из воды взметнулись белые руки речной девы, раздался жалобный крик. Рыбак разорвал веревку, которая его связывала, и бросился в огненные волны, туда, где погибала его возлюбленная. Над водой поплыл запах горелого мяса, распространился далеко за пределами берегов…

Река горела остаток дня и почти всю ночь. Только ближе к утру жар спал, и пламя погасло. Вместе с рыбаком и его возлюбленной погибли все обитатели реки. А кроме речных дев там жили русалки, тритоны и прочие причудливые водные создания. Даже пепла от них не осталось. Берега сжались, будто и не было здесь прежде широкой и глубокой реки. Лишь в некоторых местах сквозь песок пробивалась вода. Но не только эти перемены заметили пришедшие сюда утром. Там, где еще вчера текла вода, появились неизвестные прежде золотисто-желтые цветы. Их было неисчислимое множество.

Полный торжества проповедник (еще никогда его проклятия не имели подобного успеха) приблизился, наступил на нежные кустики. Тонкие стебли обхватили его ногу, листья затрепетали, как живые. В следующее мгновение стебли вытянулись змеями, оплели его по пояс, стали подбираться к шее. Напрасно пытался он высвободиться, растения охватили его прочной сетью. Корни оторвались от земли, зато стебли росли и вытягивались на глазах, раскрывались новые соцветия. Долго бегал по округе человек, почти невидимый из-за покрывшей его желто-зеленой сети, отчаянно кричал, стараясь разорвать цветочные стебли. Они задушили его не сразу, дали время как следует помучиться. Никто не подошел помочь, да это было и невозможно.