Эдервильские легенды

Две соперницы

Жили в Эдервиле две молодые женщины, одна из них вдова, другая еще не замужняя. Обе были без памяти влюблены в самого красивого юношу города. А тот навещал по ночам то одну, то другую. Да и остальных не слишком целомудренных горожанок не оставлял своим вниманием. Две соперницы жили по соседству, каждая была хороша по-своему и каждая мечтала о том, что рано или поздно возлюбленный на ней женится. Так продолжалось года три. В конце концов ненависть между соперницами стала невыносимой. Само собой, юнец даже не помышлял о венчании. Ему и так было хорошо.

Однажды Грейс, молодая вдова, получила записку от любовника. Он звал ее свидеться на Изумрудном холме. Было это в самом конце осени, когда листья с деревьев почти осыпались, и приближалась зима. Грейс уже как-то раз встречалась с любовником на холме. Поэтому не удивилась выбору такого странного места. По крайней мере, здесь точно не было опасности нарваться на городских сплетниц. К тому же, свидание намечалось днем, когда всевозможные порождения тьмы еще не слетались на холм. В назначенный час Грейс была на месте, поднялась на самый верх, на ровную площадку, за которой высилась каменная стена. В этой же стене виднелся вход в темную пещеру. Людям уже стал известен тайный путь на вершину холма, но только самые отчаянные и храбрые решались наведываться туда даже при дневном свете. Изумрудный холм по-прежнему пользовался дурной славой.

На площадке ярко горел костер, вот только любовника поблизости не было. У костра сидела соперница, Кларисса. Грейс, сама не зная зачем, приблизилась к костру, тот манил и притягивал ее. Смотрела на огонь не отрываясь, а Кларисса молча сыпала в пламя колдовские травы. Пламя время от времени становилось черным, шипело и рассыпало вокруг искры. Бабка Клариссы умела колдовать и перед смертью передала потаенные знания и заклинания внучке, та была еще подростком. Грейс тем временем уже лишилась возможности соображать и сопротивляться. Легла возле костра, не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Лишь смотрела на Клариссу молящим взглядом, будто просила пощадить. Вот только пощады ждать было бы глупо. Не зря же Кларисса заманила ее на холм. Это оказалось совсем не трудно, она легко подделала почерк в записке.

— Наконец-то ты оставишь нас в покое! Неужели до сих пор не поняла, что этот парень предназначен мне? А вот ты совершенно лишняя. Сама во всем виновата.

Кларисса спеленала Грейс широкими полотняными лентами, лицо накрыла куском полотна с прорезями для глаз, чтобы поверженная соперница могла видеть, что творится вокруг. А сама принялась читать отходную молитву. Не такую, как читают священники, перевернутую, искаженную до неузнаваемости. Хлопала в ладоши, кружила вокруг неподвижной Грейс, у которой оставались живыми одни лишь глаза, напевала что-то и смеялась. Молитва незаметно перетекла в дикую песню без слов. Возможно, тем созданиям, что собирались по ночам на Изумрудном холме, такое пение пришлось бы по нраву. Вот только людям лучше не слышать его никогда.

Грейс очнулась поздно вечером, когда небо почернело, костер остыл, остался один холодный пепел. Несчастная размотала полотно, которым была обмотана. Кое-как, едва ли не на четвереньках, спустилась вниз. Уже совсем ночью добрела до своего дома. А назавтра ровно в полдень умерла. Еще не остывшее тело обнаружила соседка, заглянувшая попросить взаймы ручную мельницу.

Никто не мог понять, почему молодая женщина, которую накануне утром видели здоровой и улыбающейся, скончалась так внезапно. Причина стала известна на похоронах. Маленький бродяжка, мальчишка лет двенадцати, который недавно появился в Эдервиле и прибился к городским нищим, рассказал все, что видел. Он иногда залезал на холм и с любопытством осматривал округу с высоты. Нравилось ему это место, там он чувствовал себя в безопасности. В тот день он еще раньше Клариссы попал на холм и укрылся в пещере от холодного ветра. Кларисса и не подозревала, что кроме нее на вершине кто-то есть. Он уже хотел попроситься посидеть у чужого костра, да вовремя заподозрил неладное. Очень уж жутким было выражение лица у Кларисы. Мальчишка остался в пещере и украдкой наблюдал за тем, что происходит. Выбрался наружу, лишь когда Кларисса ушла. Окаменевшую Грейс, всю обмотанную полотном, он принял за мертвую и в ужасе убежал.

Эдервильцы вполне терпимо относились к нескольким колдуньям, проживавшим в разных концах города, в ближайших деревеньках и в лесных хижинах. Колдуньи без дела не сидели, к ним часто обращались те, кому хотелось поправить свои любовные или денежные дела или купить какой-нибудь действенный амулет. Но довести кого-то до гибели — это было уже чересчур. Ближайшие соседи Грейс бросились к дому Клариссы. Расстояние было совсем небольшим, бежать недалеко, однако к соседям успели присоединиться и другие желающие поквитаться с колдуньей. Ведь жуткие новости каким-то образом распространяются моментально.

Входную дверь завалили бревнами и подожгли дом, который вспыхнул будто факел. Кларисса сразу поняла, что наружу ей не выбраться. А ведь она была уверена, что смерть соперницы сойдет ей с рук, и никто ни о чем не догадается. Распахнула окно, окинула взглядом свой двор, заполненный людьми… Парня, ставшего невольной причиной случившегося, среди них не было. Кларисса громко крикнула:

— Тот, кто меня выдал, скоро сам умрет страшной смертью!

Это были последние слова Клариссы. Крыша дома обрушилась и погребла ее под собой. А проклятие сбылось даже быстрее, чем можно было ожидать. Уже ближе к вечеру над главной площадью Эдервиля пронеслась гроза, хотя буквально только что на небе не было ни одной тучки. Белые молнии располосовали небо над собором, который недавно построили. Она из них ударила прямо в несчастного бродяжку, он совсем недавно уселся на ступенях высокого крыльца собора. Конечно же, бродяжка не выжил, так что Кларисса ушла из жизни не одна, прихватила с собой не только Грейс, но и случайного свидетеля. И лишь любовник двух соперниц остался не причем. Ведь на справедливость в человеческой жизни рассчитывать не приходится. То есть иногда справедливость торжествует, но не в этот раз. Да и гроза накануне зимы тоже иногда бывает. В стародавние времена и не такое случалось.