Эдервильские легенды

Брат и сестричка

Во внешнем мире бушевала многолетняя война, которая согнала тысячи людей с родных мест. Потерявшие жилье и близких скитались по дорогам в поисках спасения от гибели и голода. Волны этих несчастий докатывались и до благополучного Эдервиля, ведь невидимая граница, оберегавшая чудесный край, давно разрушилась. Эдервильцы были не в восторге от хлынувших в город бродяг, но что тут изменишь…

Однажды ближе к вечеру в Эдервиль вошла старушка-нищенка. Рядом с ней шагали мальчик лет девяти и девочка года на два младше. Чумазые и в лохмотьях, но хорошенькие как ангелочки. Сразу можно было заметить, что это брат и сестра — оба с волнистыми льняными волосами и голубыми глазами. Старушка добралась до рынка, где возле сараев и складов нашли приют другие отверженные. Там новоприбывшие и устроились на ночлег. А утром нищенка исчезла — потихоньку ушла среди ночи или перед рассветом. С тех пор никто ее в Эдервиле не видел. Карл и Грета сами толком не знали, кем приходилась им эта старушка, и кто были их родители. Помнили только, что скитались с ней по дорогам уже давно. Идти брату и сестре было больше некуда, они остались в Эдервиле, прибились к городским нищим. На огромном рынке не пропадешь с голоду. Здесь всегда можно было подобрать укатившееся с прилавка яблоко, выпросить или стащить что-нибудь съестное. Карл, как умел, заботился о сестренке. А сердобольные хозяйки, которым он помогал нести корзины с покупками, порой давали ему мелкие монетки.

В праздничный день на площади возле собора столпилось множество людей. В том числе появились попрошайки в надежде на щедрое подаяние. Карл и Грета тоже там оказались. С высокого крыльца собора медленно спускались побывавшие на службе нарядные горожане. Одним из первых шел Сефтон, богатый торговец, владевший большой лавкой тканей. Он обратил внимание на Грету, протянувшую ладошку за милостыней.

— Это кто такая?

Ему тотчас объяснили, что маленькая сирота уже несколько месяцев, как живет в городе. И тогда Сефтон важно объявил во всеуслышанье:

— Что ж, ради праздника возьму сироту в свой дом. Подойди-ка сюда!

Грета испуганно смотрела на незнакомца — такого большого и толстого, говорившего оглушительным голосом. Она ухватилась за руку брата, который стоял тут же рядом.

Приказчик Сефтона почтительно прошептал тому на ухо:

— Может быть, вам угодно будет облагодетельствовать и мальчика? Дети так привязаны друг к другу…

— Всех попрошаек не прокормишь, — отрезал хозяин. — А девчонку так и быть, возьму и воспитаю за свой счет. Тем более, жена так и не смогла родить мне наследников.

И он кинул презрительный взгляд в сторону своей преждевременно высохшей, унылой супруги. Между тем Карл тихо сказал сестре:

— Иди с ним, Грета. Будешь жить как королева. Я ведь все равно останусь в городе, будем видеться с тобой.

*******

На первом этаже просторного дома располагалась лавка, следующие два этажа были жилыми. Грете казалось, что она попала в сказочный дворец. Ее как следует отмыли в горячей воде с мылом, нарядили в суконное платьице и башмачки, расчесали светлые локоны. Теперь она жила в довольстве и чистоте, но едва ли стала от этого намного счастливей. Дом и люди, окружавшие ее, оставались чужими и холодными, девочка вздрагивала от каждого шороха. Своему благодетелю старалась лишний раз не попадаться на глаза, так боялась его. Жена Сефтона сама по себе была женщиной не злой, однако ей не пришлось по душе, что в доме поселился посторонний ребенок. А ее согласия даже из вежливости не спросили. Впрочем, ей было не привыкать, в семье хозяйка ничего не значила, всем распоряжался хозяин.

Грету начали обучать грамоте и рукоделию, она изо всех сил старалась угодить, быть послушной и понятливой. Постепенно приспосабливалась к непривычной жизни. И все бы ничего, но настоящим горем для нее стал запрет видеться с братом. Сефтон распорядился, чтобы мальчишку и близко не подпускали. Правда, дети ухитрялись иногда свидеться украдкой, у садовой калитки.

Наступила глубокая осень, они встречались все реже. Дальше Карл надолго пропал. А потом выяснилось, что он сильно простудился, заболел и через несколько дней умер там же, на рынке. Похоронили его в общей могиле для бедняков. Кухарка принесла эту весть с рынка. А Грета так мечтала, что скоро накопит достаточно денег, чтобы брат мог купить себе теплую одежду. Иногда на полу ей попадались закатившиеся в щели монетки. Грета прятала такие находки в тайничок в своей комнате. Но теперь Грета осталась совсем одна, хоть и среди людей.

Незаметно шли годы, Грета превратилась в юную девушку. На нее уже засматривались молодые люди, когда она сидела у окна за рукоделием. Некоторые даже осмеливались свататься. Привлекали женихов не только ангельская красота Греты, но и ее кроткий характер и скромность. Возможно, еще и надежды на то, что Сефтон не поскупится на приданое для своей воспитанницы. Сефтон всем отказывал с порога — ведь Грета еще так молода, что о замужестве даже смешно думать.

— Пусть сначала повзрослеет.

Однако сам Сефтон не собирался ждать. В последнее время стало ясно, что у него свои намерения по отношению к Грете. Теперь благодетель то и дело подзывал ее к себе, заставлял записывать домашние расходы под его диктовку. Норовил прикоснуться, будто случайно, потом начал распускать руки, подстерегать ее на лестнице или в темном коридоре. Грета не смела жаловаться, она привыкла бояться этого человека. Вот и теперь, когда жирный благодетель приближался, она лишь старалась побыстрей скрыться из виду, но это не всегда удавалось. Жена Сефтона как обычно устранилась и делала вид, что ничего не замечает. Но все же Грета как-то ускользнула из дома и отправилась к священнику.

Она рассказала о своих опасениях и попросила совета. А в ответ услышала:

— Молись, чтобы Создатель помог тебе выкинуть из головы греховные мысли! Как только ты додумалась возвести такой поклеп на своего благодетеля?!

Священник не имел поводов сомневаться в словах Греты. Весь город знал, что Сефтон часто наведывается на ту улочку, где всегда можно найти девицу для постельных утех. В маленьком городе такое не скроешь. Сефтон ничего особо и не скрывал. Причем выбирал только самых молоденьких потаскушек.