Эдервильские легенды

Мелодия в ночи

Мариуса Рейна нельзя было назвать знаменитым на всю Европу композитором. Его не принимали при дворе монархи, публика не устраивала оваций, не забрасывала букетами и лавровыми венками. Однако его музыка нравилась многим, а две-три мелодии и вовсе стали широко известными и зажили собственной жизнью, как иногда бывает с мелодиями и песнями. Жаль, что самому автору оставалось жить совсем недолго, по крайней мере, к этому все шло.

Врачи отправляли Мариуса в южные края, к ласковому синему морю и жаркому солнцу, подальше от вечно пасмурной и туманной столицы. Хотя ясно было, что перемена климата все равно не спасет, и легкие пациента скоро совсем откажут. Но так не хочется умирать в неполные тридцать лет, а надежда обычно не оставляет людей до самого конца. Поэтому Мариус все же собрался в путь. По дороге он решил заехать в Эдервиль, к своим друзьям, с которыми прежде проводил много времени в столице. Эта молодая супружеская пара довольно часто туда наведывалась, но постоянно проживала в родном городке. Грэм и Энни давно приглашали Мариуса побывать в эдервильском краю и соблазняли рассказами о чудесах, которые случались там в прошлом. Мариус собрался к ним гости лишь сейчас, когда уже оставалось мало шансов, что увидеть Эдервиль можно будет потом.

Он рассчитывал провести в Эдервиле пару дней, однако дорога его совсем измучила, и друзья настояли, чтобы он задержался здесь подольше, как следует отдохнул и набрался сил. Первые дни, пока Мариусу нездоровилось, он не выходил из дома, окруженного садом. Погода стояла прекрасная, из открытого окна в комнату проникали ароматы цветущей сирени, а по ночам пел соловей. Пел негромко, словно не желая никому мешать. Наоборот, под его пение сладко и легко засыпалось.

— Ты обязательно поправишься, — убежденно говорила Энн, присаживаясь в кресло возле постели гостя. — Весной здесь по-настоящему чудесно и просто невозможно всерьез болеть.

— А осенью, когда будешь возвращаться с юга уже совсем здоровым, снова заглянешь нас навестить, — вторил жене Грэм. — Тогда уж мы повеселимся на славу, как в Лондоне. Помнишь?

Они были открытыми, добрыми людьми, и им очень хотелось верить, что друг скоро выздоровеет. Мариус и не спорил, молча улыбался. Хотя ему и в самом деле с каждым днем становилось лучше. Вскоре он уже чувствовал себя достаточно хорошо для того, чтобы вместе с друзьями начать выбираться из дома. Ему пришлись по душе нарядные улочки Эдервиля, цветы на каждом шагу, увитые плющом изгороди и стены, просторная площадь с роскошными особняками и готическим собором. И, конечно, городские истории, которые наперебой рассказывали Грэм и Энни, стараясь выбирать не слишком мрачные. Они даже выбрались втроем в окрестности Изумрудного холма и полюбовались пестрыми лугами вокруг и находящимся неподалеку маленьким холмиком, похожим на уснувшего дракона.

Мариусу уже не хотелось покидать полюбившийся городок, но все же день отъезда был назначен. А может, и в самом деле все сложится счастливо, он вернется домой и на обратном пути вновь заедет в Эдервиль? Друзья уверяли, что осенью здесь удивительно красиво. А праздник осенних букетов в Ратуше не уступит самым роскошным столичным балам.

Ночью накануне отъезда Мариус проснулся среди ночи и не сразу понял, что же его разбудило. Это не было пение соловья, маленький скромный певец уже улетел из сада. Из окна доносилась незнакомая мелодия, нежная и сладостная, проникающая в самую душу. Слушать можно было бы целую вечность, но мелодия вдруг стала затихать. Мариус встал с постели, выглянул в окно. Ему показалось, что мелодия удаляется, скользя по воздуху в сторону калитки. Он быстро оделся и, чтобы не пришлось идти к двери и не разбудить случайно хозяев, вылез в окно. Мелодия слышалась уже едва-едва. Зато, когда Мариус приблизился к калитке, вновь стала громче. Он манила его, обещая продолжаться долго-долго. Мариус отодвинул засов и последовал за мелодией. Они были только вдвоем на безлюдных ночных улицах. Только композитор и музыка. Фонари мерцали теплым светом, луна тоже освещала путь. Силуэты домов и изгородей казались причудливыми и сказочными, а весенние цветы благоухали еще сильней, чем днем. Мариус и не заметил, как прошел через полгорода и оказался перед высокой решетчатой оградой.

Кованые ворота приоткрылись, пропуская гостя. Он зашел внутрь, в таинственное пространство, где царил полумрак. Увитые плющом кресты, белые каменные ангелы с печальными улыбками… Да, Мариус попал на городское кладбище, где корни древнего тиса заползали в могилы, а на одной из могил в любое время года сами собой появлялись венки из весенних фиалок. Здесь совершенно не было страшно, ничто не внушало ужас, все дышало тихим покоем. Мелодия, которая привела Мариуса сюда, наполнила ночной воздух и зазвучала в полную силу Мариус присел на скамейку возле старого памятника, покрытого мхом…

Наутро Грэм и Энни сразу хватились Мариуса. Искали его не очень долго. Уже поздним утром стало известно, что кладбищенский сторож обнаружил сидевшего на скамейке человека. Тот был мертв, но на его лице застыла счастливая улыбка, словно он видел или слышал что-то чудесное или достиг, наконец, всего, чего желал. А у его ног, на темной плотной земле обломком ветки были четко выведены ноты. Ноты мелодии, в которой переплеталось все лучшее, что есть в жизни и смерти…