Эдервильские легенды

Происшествие на рынке

С самого утра по рынку бродила никому не знакомая старуха. Одежда на ней была ветхая и грязная, голова тряслась, ноги шаркали. На локте висела большая корзина, однако старуха ничего не покупала. Лишь присматривалась и теребила своими костлявыми пальцами товар — свежую телятину, румяные пирожки, сочные груши, тонкие кружева, кошельки из узорной кожи… Торговавшая фруктами бойкая толстушка не выдержала и воскликнула:

— Хватит трогать мой виноград! Все равно ведь не купишь!

Старуха прошамкала в ответ:

— Кто тебе сказал, что не куплю? Да у меня полная корзина денег. А ты, красотка, в следующий раз будь поприветливей!

С этими словами старуха проворно, будто молодая отскочила на свободное пространство между рядами и открыла крышку корзины. Запустила внутрь руку, вытащила целую пригоршню золотых монет и швырнула прямо на прилавок с виноградом. А потом принялась разбрасывать монеты повсюду. Они сверкали на солнце и разлетались по всему огромному рынку. Падали на товары, залетали в распахнутые двери лавок. И, конечно, приземлялись в подставленные ладони. Целая толпа, позабыв о своих делах, с веселыми криками и смехом носилась по рынку да ловила золото. Это продолжалось довольно долго. Казалось, денежный дождик никогда не закончится. И все же наступила минута, когда старуха достала со дна корзины последнюю пригоршню и с силой подбросила монеты в самое небо. А потом бесследно исчезла, никто даже не заметил, в какую сторону она направилась. Происшествие еще долго обсуждали и на самом рынке, и во всем городе.

На следующее утро, когда рынок открылся, многие с любопытством расспрашивали торговку фруктами, с которой все накануне и началось. Ей было приятно оказаться в центре внимания, поэтому она снова и снова повторяла свой рассказ. Вот только вскоре приятельница, стоявшая за прилавком напротив, воскликнула:

— Что это с тобой?!

— Со мной все прекрасно, как всегда.

— Ты только посмотри на себя!

Остальные тоже уставились на толстушку. Та поспешно вынула из кармана фартука маленькое зеркальце… и чуть не уронила его. Едва заметные веснушки на носу и щеках превратились в большие черные пятна. Теперь ее прежде миловидное лицо казалось покрытым грязью. Как только ни пыталась она избавиться от этих пятен, чем только ни мыла и ни терла кожу… Все средства оказались бесполезны. Пришлось покупать дорогие белила, но они тоже не очень-то помогали. Черные пятна то и дело проступали вновь.

Что касается золотых монет, которые разлетелись по всему рынку, то они на следующий день превратились в пахнущую болотом черную пыль. Тем, кто обзавелся старухиными монетами, приходилось вытряхивать эту вонючую пыль из кошельков и чистить карманы. Но это были еще далеко не все неприятности.

Уже через день начали замечать, что продукты на прилавках быстро покрываются плесенью, остальные товары гниют и портятся или рассыпаются в прах. Даже в тканях и кружевах заводилась плесень, от которой было невозможно избавиться. Некоторое время торговцам как-то удавалось все скрывать, потихоньку выкидывая испорченный товар и заменяя его свежим. Но долго это продолжаться не могло. Все чаще на рынок возвращались возмущенные покупатели, швыряли на прилавки товар, который утром покупали вроде бы свежим, а через пару часов уже в доме он покрывался плесенью.

Как-то раз кухарка мэра вернулась с рынка с полной корзиной. А через несколько часов у сына мэра начались невыносимые боли в животе и кровавая рвота. Врачи его едва откачали, но юноша был так слаб, что не вставал еще неделю. Первые дни отец боялся отойти от постели единственного наследника. Зато, когда опасность миновала, кинулся на рынок. Сопровождали его почти все члены Городского совета и стражники. Чем отравился сын мэра, стало понятно почти сразу. Из всей семьи только он любил миндальное печенье, которое покупалось для него одного. Утром служанка принесла в его спальню чай с купленным кухаркой печеньем.

Когда в кондитерскую лавку зашла целая толпа, хозяйка растерялась. Правда, она отлично помнила: кухарка мэра купила миндальное печенье, всего лишь час назад снятое с противня. В большой фарфоровой банке еще сохранились непроданные остатки. Один из членов Городского совета достал со дна банки круглый кусочек запеченного теста, с хрустом разломил. Наружу посыпалась черная труха… Хозяйку лавки немедленно арестовали. Однако вскоре отпустили. Потому что выяснилось: если идти таким путем, придется арестовывать весь рынок. Там уже все портилось и покрывалось плесенью на глазах, без остановки. Рынок закрыли, торговать на нем запретили. Брошенные товары продолжали зарастать плесенью. Это была настоящая катастрофа, городские власти не знали, что делать. Огромный рынок, существовавший много веков, появился еще до того, как Эдервиль стал называться городом. Рынок давал работу и приют множеству людей. Туда везли продукты из окрестных деревень, съезжались оптовые торговцы, чтобы закупить знаменитый эдервильский фарфор, кружева, кожи… Лавки на улицах не могли покрыть потребности целого города. Отчаявшиеся торговцы пытались устроиться за рыночной оградой. Раскладывали товар на мостовой, что-нибудь подстелив под него. Или торговали с тележек. Но теперь уже за и пределами рынка начинала появляться грязь и плесень, словно зараза распространялась дальше. Поэтому стражники стали прогонять торговцев. Конечно, рынок пытались очистить, каменные прилавки промывали мыльным раствором, окатывали кипятком. Получалось только хуже, повсюду появлялись зловонные лужи, которые тотчас затягивались пленкой из плесени.

Молитвы и святая вода тоже оказались бесполезны. Многие эдервильцы до сих пор настороженно относились к церкви, хотя обязательные ритуалы в основном соблюдали. Но даже самым отъявленным грешникам стало жаль священника, который пытался помочь городу. Тайные силы, захватившие рынок, сыграли злую шутку с почтенным старцем. Едва он подошел к рыночным воротам, едва возвысил голос для молитвы, как на его сутане появились пятна, потом дыры. Ткань мгновенно расползлась и рассыпалась будто пепел от костра. Несчастный священник остался в чем мать родила перед целой толпой. Сердобольные женщины пытались прикрыть его своими шалями, однако те тоже рассыпались. Священник, кое-как прикрывшись, добежал до ближайшего дома. Вышел наружу только в потемках, закутавшись в одолженный хозяевами плащ. А на следующий день навсегда уехал из Эдервиля, не в силах забыть пережитый позор. Самым обидным было то, что он был одним из немногих служителей церкви, которые вели по-настоящему праведный образ жизни. Его совершенно нечем было попрекнуть. Однако для нечистой силы это значения не имело.