Единорог и повороты судьбы

3. Пинки Пай

- Пинки Пай - такая секси!

- Беее, - моему другу больше нравилась Эпплджек.

У себя дома я тоже любил подглядывать за кобылками из-за кустов. А здесь все так удобно придумано. Даже не нужно заползать по самую задницу в крыжовник. Смотришь в эту коробку, и никто тебя не видит.

- Ого, какие страсти! Подожди, они что поссорились?!

- Беее, - баран в добавок фыркнул и принял кусать себя за бока.

- Подожди, ты не понимаешь. Это все очень серьезно. Пинки Пай же не специально, она не хотела никого обижать. Она все исправит, вот увидишь.

И вообще, благодаря этим маленьким пони я понял, что единорогам незазорно носить тряпки на теле.

- Ох, разноцветные хвостики, они помирились! - на глазах проступили слезы, я готов был расплакаться. - Молодцы! Они развиваются, не ограничивают свою личность. Самое главное - быть в ресурсе и посылать свои желания во Вселенную.

Я вытер о шерсть барана слезы, текущие ручьём, и затих, чтобы разобрать слова Эпплджек.

Но на самом интересном месте снова появился этот двухкопытный. Он не стал орать. Только вскинул недовольно передними ногами и шибанул копытом по ящику с подружками пони. Картинка тут же пропала. Наверное, пони испугались и убежали.

Что за бесчувственная скотина?!

- Давай выходи во двор, - существо грубо толкало меня к выходу, - сегодня важные гости на фабрике.

Балансируя на двух задних ногах, я послушно поковылял за ним. Как выяснилось, слушаться безопаснее. А что ведь не глупый единорог.

- Это дочка босса. Брат, веди себя адекватно.

Двухкопытный ударил меня по спине так, что я чуть не заржал. Выдать себя - было нелучшей идеей. Ведь самое главное, что я уяснил здесь - дагестанцы не любят единорогов.

И не понятно, почему? Мы же такие красавчики!

Во дворе и вправду столпилось целое стадо. Существа кланялись и хватались за копыта самого крупного представителя их вида. Вожак!

Когда-то меня обожали точно также. Нет. Сильнее.

За этим огромным двухкопытным по всему двору семенила тонкая чёрная фигурка. Она то и дело покачивалась, будто ей тоже было непривычно ходить на задних ногах.

- Даже не думай с ней разговаривать, - шепотом процедил мой "надзиратель".

А я и не думал. Мог бы, конечно, заржать, но это же не кобыла, на кой она мне сдалась. Все мои мысли сейчас занимала Пинки Пай.

Когда эта процессия с нами поровнялась, мы с бараном дружно поклонились в приветствии. Тоненькая фигура оказалась напротив меня. Я не видел её лица, только огромные глаза цвета сочного чернозема. Её будто со всех сторон укутывало блестящее полотно гривы. И сложно сказать, сколько копыт скрывалось под слоем ткани. Но, готов поклясться, взгляд её был кобылиный.

Пока я пытался разглядеть, выпирает ли у неё сзади хвост, тот самый взгляд прожигал во мне дырку. Я даже пошатнулся под его натиском. С такой злостью смотрела на меня эта "дочка".

Что я ей сделал? Или этот Мурад натворил что-то до того, как я очнулся в его сознании?

Я отчетливо услышал, как "кобылица" фыркнула. Где-то я уже видел эти землянистые глаза, но где?

Не успел я задаться этим вопросом, как она вскинула переднюю тонкую ножку и вытянула в нашу сторону один из отростков.

Что такое? Она хочет меня разоблачить? Закричать на весь Дагестан, что я единорог?

Жест дочки не ускользнул от глаз вожака, и он, вольяжно развернувшись, громогласно заявил:

- Зарезать барашка!