Единственная

Глава 11

И на этот раз я была готова не просто слушать. Я была готова задавать вопросы. Требовать ответов. И, возможно, впервые... показать ему, что я не просто «дева с пустотой», а сила, с которой придётся считаться.

Я поднялась по скрипучей лестнице, и сердце забилось чаще — не от страха, а от предвкушения. Он стоял у того же стола, где мы встретились вчера, прислонившись к стеллажу с томом в руках. Но книга была закрыта. Он смотрел на меня, и в его глазах горел тот самый интерес, что я заметила в столовой.

— Я чувствовал, как ты это сделала, — произнес он, едва я приблизилась. Его голос был тихим, но в тишине библиотеки каждое слово звучало отчетливо. — В столовой. Ты отогнала малую Тень одной лишь силой воли. Без оберега. Без помощи.

Он оттолкнулся от стеллажа и сделал шаг ко мне.

— Как? — в его голосе прозвучало неподдельное любопытство, смешанное с уважением. — Ты даже не знаешь основ, но смогла подавить её проявление.

Я остановилась по другую сторону стола, чувствуя, как новая, странная уверенность наполняет меня.

— Ты сказал, что она питается моим светом, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Но, кажется, ты кое-что упустил. Она питается страхом. А я... я перестала бояться.

Легкая улыбка тронула его губы.

— Ошибаешься. Она питается и тем, и другим. Но для того, чтобы противостоять ей без страха, нужна сила. Та сила, что дремлет в тебе. — Он обвел меня изучающим взглядом. — Ты видела узоры. Чувствовала их. Они — ключ. Не книга, не артефакт. Ты сама — ключ, Диана.

Он подошел ближе, и теперь нас разделял лишь стол.

— Твоя мама пыталась скрыть это. Подавить. Но чем сильнее ты скрываешь пламя, тем ярче оно горит, когда вырывается на свободу.

— А ты? — спросила я, не отводя взгляда. — Ты что, хочешь помочь мне «разгореться»?

— Я хочу, чтобы ты выжила, — его ответ прозвучал неожиданно серьезно. — Потому что если ты не научишься контролировать этот дар, он убьет тебя. Или того хуже... откроет Врата для чего-то, с чем не справиться ни мне, ни всем моим родом.

Он протянул руку, и в его ладони лежал тот самый черный камень.

— Вчера он был щитом. Сегодня... — Он перевернул камень, и в его глубине что-то мерцало. — Сегодня он может стать линзой. Поможет тебе увидеть. Понять. Готова ли ты?

Я посмотрела на камень, затем ему в глаза. Вчера я была напугана. Сегодня — нет. Я кивнула.

— Покажи мне.

Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, и он положил камень мне на ладонь. Прикосновение было стремительным и обжигающе тёплым.

— Смотри, — прошептал он.

И мир изменился.

Мир поплыл перед глазами, краски стали ярче, звуки — оглушительными. Я видела не просто библиотеку — я видела саму её суть. Потоки энергии, похожие на золотые нити, опутывали стеллажи, исходили от старых фолиантов. Воздух был наполнен мерцающими искрами — воспоминаниями, мыслями, эмоциями тысяч людей, которые когда-то были здесь.

— Это... что это? — прошептала я, чувствуя, как голова идет кругом.

— Эфир, — его голос прозвучал как якорь в этом бушующем море ощущений. — Основа всего. Твоя кровь позволяет тебе видеть его. Чувствовать.

Я посмотрела на него и ахнула. Вокруг Александра не было золотых нитей. Его окутывала плотная, бархатная тьма, усеянная крошечными серебристыми звездами, как ночное небо. Он был островком спокойной, холодной мощи в этом бурлящем потоке.

— А ты... ты другой, — выдохнула я.

— Все мы разные, — он не стал отрицать. Его пальцы всё ещё сжимали моё запястье, и сквозь это прикосновение я чувствовала отголоски его силы — глубокой, древней, затаённой. — Теперь посмотри на себя.

Я опустила взгляд и едва не вскрикнула. От меня самой исходило сияние. Не яркое и ослепляющее, а мягкое, лунное, переливающееся серебром и перламутром. И сквозь это сияние проступали те самые узоры, что я видела прошлой ночью — но теперь они были объёмными, живыми, они пульсировали в такт моему сердцу.

— Дети Луны, — проговорил он, и в его голосе прозвучало нечто, от чего по спине побежали мурашки. Было ли это благоговение? Или голод? — Ваш свет — единственное, что может затмить Тень. И единственное, что может по-настоящему обжечь таких, как я.

Он отпустил мою руку, и видение начало таять. Краски поблёкли, звуки притихли. Я снова стояла в обычной библиотеке, дрожа как осиновый лист, но с умом, переполненным открытиями.

— Почему? — прошептала я, глядя на него. — Почему ты помогаешь мне, если мой свет может тебе навредить?

Он отвернулся, его профиль в полумраке казался высеченным из камня.

— Потому что есть вещи страшнее, чем быть обожжённым, — тихо сказал он. — Есть вещи, которые должны оставаться запечатанными. И твоя жизнь... — он обернулся, и его взгляд был тяжёлым, — ...твоя жизнь сейчас — единственное, что стоит между этим миром и тем, что жаждет вырваться наружу. Я не позволю им забрать тебя. Ни Тени... ни другим.

В его словах была не просто решимость. Была одержимость. И я поняла, что наша связь — не случайность. Это была судьба, переплетение двух противоположностей, приговорённых друг к другу. И этот приговор был одновременно и проклятием, и спасением.