Единственная для Альфы

Глава 18.

У меня странное ощущение, что меня куда-то несут. Или мне это всего лишь кажется? А, может, я просто сплю? Странное чувство… не могу открыть глаз. Словно у меня не хватает сил, чтобы очнуться. Как будто кто-то или что-то удерживает меня в этом пространстве между бодрствованием и забвеньем.

Сквозь мутную пелену я вижу какие-то силуэты, они склоняются надо мной, что-то шепчут... Но мне не различить слов, они сливаются в единую кашу, или даже, возможно, говорят на каком-то другом языке. И как я не пытаюсь, понять на каком именно, ничего не выходит.

Мне хочется им ответить, донести до них, что я жива, что я тут, я в сознании, но, кажется, я не могу произнести не слова. Словно я больше не хозяйка своего тела, будто бы я просто смотрю на себя со стороны. Я - зритель, чья роль лишь наблюдать, не имея возможности воздействовать на действительность.

Это жутко. Это пугает. Но длится это не так уж и долго, потому что вскоре мой разум снова накрывает какая-то волна и я опять проваливаюсь в темноту без звуков и образов.

Прихожу в себя я уже в каком-то фургоне, который мерно катит в неизвестном направлении. Странно, отчего мне кажется, будто бы что-то подобное со мной уже случалось?

В мутной голове проносятся непонятные образы: старенькая газель, покрытая ржавчиной и продырявленная коррозией, захламленная грязными пакетами и барахлом. И тонкие полоски закатного солнца, проходящие сквозь дырки металла, едва-едва прорезающие окружающую тьму. А еще мой брат, связанный прямо передо мной на полу…

Жуть какая! Привидится же такое!

С чего бы это кому-то связывать Сергея и куда-то везти? Да и еще и вместе со мной? Бред…

Мотаю головой, сбрасывая странное наваждение, и тут же морщусь от тянущей боли в макушке. Осторожно касаюсь ладонью этого места и чувствую на пальцах что-то вязкое.

Кровь?! Но откуда? Что произошло? И, самое главное, где я?

Пытаюсь припомнить последние события, но разум в таком беспорядке, что ничего путного не выходит. Кажется, вчера была среда? А значит сегодня, я должна пойти с Артемом оговариваться о предстоящем торжестве…

Но как я могла очутиться в незнакомой машине? Одна? И где вообще мой жених?

Здесь нет ни единого окна, так что мне не понять, куда мы едем, хорошо хоть горит лампочка, иначе я бы оказалась в кромешной темноте…

Оглядываюсь, пытаясь найти хоть какой-то знак, который бы помог мне понять, что происходит, но ровным счетом ничего здесь мне ни о чем не говорит.

Какая-то многоместная иномарка, явно не дешевая, с достаточно удобными сиденьями и стенами, обитыми тканью и экокожей, совсем не похожа на старенький потрепанный fiat Артема. Спереди пространство для вещей, где аккуратно сложены непонятные черные ящики, прикрепленные к стенам ремнями. Сзади – места для людей, на одном из которых сижу я, заботливо пристегнутая ремнем безопасности…

Так, стоп. А что это на мне одето такое? Никогда в жизни не носила подобных ботинок… Да и джинсы несколько непонятного фасона. Не помню, чтобы я покупала такую модель. И откуда у меня эти браслеты? Я в жизни не надевала ничего кроме маминых сережек и бабушкиной нитки жемчуга… А футболка так отрывает декольте, что я тут же чувствую себя чуть ли не голой. Очень вызывающий вид, совершенно не свойственный мне.

Странно… Кому понадобилось переодевать меня? Отчего-то промелькивает мысль, что Артему бы пришлась по вкусу такая Ника. Он не раз намекал мне на то, что выгляжу слишком старомодно. Но я не помню, чтобы я действительно покупала что-то на его вкус…

Ничего не понимаю…

Отстегиваюсь и осторожно пробираюсь вперед. Между кузовом и кабиной есть не очень большое, но и не такое уж маленькое окошко. Я вполне могла бы пролезть в него при необходимости, однако сейчас оно закрыто какой-то заглушкой, так что посмотреть, что происходит в кабине, нельзя.

Пытаюсь открыть дверь, но она весьма ожидаемо заблокирована. Наверняка в подобных автомобилях предусмотрено, чтобы ее нельзя было открыть прямо на ходу…

Сначала у меня возникает желание постучать, как-то дать о себе знать, но что-то внутри предостерегает от этого. И тогда я прикладываю ухо к стене, пытаясь расслышать, что происходит в кабине.

Сквозь внешний шум слышу глухие разговоры двух или более мужчин и какой-то странный булькающий звук, с попеременным шипением. Рация? Может быть там только один человек, но он переговаривается с кем-то?

Не знаю отчего, но эти звуки вызывают во мне что-то неосознанное, какой-то необъяснимый затаенный страх, который тут же начинает ползти по телу, стремительно подбираясь к горлу. И если до этого я была более-менее спокойна, то теперь я снова кидаюсь к двери, уже гораздо более интенсивно пытаясь открыть непокорную дверь.

Я отчаянно трясу ее, стараясь отвести в сторону. Не знаю, что я планирую делать, если у меня и получится – не кидаться же на дорогу на полном ходу? Но в любом случае, та не дает мне проверить уровень собственного бесстрашия, потому что не поддается, оставаясь плотно запертой.

И, вдруг, машина резко тормозит, издавая противный звук, отчего меня откидывает в сторону, едва не припечатав к одному из ящиков, а затем фургон переворачивается на бок, заставляя меня завалиться на спину. Хорошо, что эти многочисленные ящики так хорошо закреплены! Иначе, они погребли бы меня заживо, а я не представляю, что в них и насколько они тяжелы…

- Эй, кто-нибудь живой? – жалобно пищу я, понимая, что даже если я как-то смогу добраться до двери, которая теперь оказалась над моей головой, то у меня все равно не получится ее открыть.

Но никто не откликается, отчего внутри у меня начинается самая настоящая паника.

А что, если водителю плохо? Возможно, он без сознания? Мертв? Где мы, и есть ли рядом кто-то, кто может нам помочь?

Надеюсь, меня не погребли здесь заживо без возможности выбраться и спастись?

Однако, мои вопросы очень быстро находят свой ответ. Ведь я слышу скрежет металла, а затем дверь резко слетает с места, словно вырванная с корнем.