Единственная для Чудовища

Глава 3. Давайте знакомиться

Дом Джоэль-Смитт, утро за три дня до Бала у Чудовищ.

– Бони, – кричал отец с самого утра и требовал меня к себе на отчет.

– Нева, – пела мать, игнорируя сдержанные рыки отца, тоже, похоже, ждала, что я приду отчитаться.

Вчера меня выгнали с практики. Снова. Шестой раз за восемь месяцев. Итог – мне не хватает четырех месяцев практики, чтобы завершить ее в срок. Хотелось бы с легкостью ведьмы махнуть рукой на все это и положить на все метлу, или как все сдержанные феи сказать: «Не беда – прорвемся», – но на ум приходила только любимая пословица деда Панти: «У кого руки растут из…одного места, тому ювелиром не стать». Оставаться на второй год никто не желает, но терять сразу два года обучения – это перебор.

– Бони, – в комнату вошел папа и стал раздвигать портьеры, которые я плотно задернула вчера. Он раздвигал магией и, естественно, у него ничего не вышло, ведь и я знаю отца не первый год, так что тоже задвигала портьеры магией и применяла еще магический замок, чтоб меня так грубо не будили с утра, – вставай и расскажи, почему моя ненаглядная девочка не торопится на практику?

Я мычу, делая вид, что еще сплю и накрываюсь подушкой, но не тут-то было: в комнату вплывает моя мама и вмиг ломает магический замок на портьере – окна тут же обнажают свои яркие солнечные стекла, а карниз падает на пол. Мама у меня ведьма, безалаберная, как все ведьмы, резкая и наглая, но любимая и папой, и всеми нами.

– Нева, вставай. Тебе отец вопрос задал – невежливо оставлять его без ответа.

Я опять мычу и зарываюсь под одеяло, но мама непреклонна – одеяло и подушка летят с моей кровати в кресло, по пути скидывая отца на пол, так как он сидел на моем одеяле.

– Дорогая, не слишком ли резко начинается утро? – папа уже принялся за починку карниза, так как папа у меня кто? – правильно, фея. Ни в коем случае не фей, как любят называть люди фею-мужчину. Фея – всегда фея и точка.

– Нева уже опаздывает, – мама обливает меня водой, благо теплой, и мне приходится вставать. – Причем, либо на практику, либо в Академию.

– В Академию, – пробурчала я и собиралась отправиться в дучу, но меня с двух сторон облепляют ведьмино-феечными силами, и я остаюсь на кровати.

– Дорогая, нам непременно необходимо знать подробности, чтобы принять меры, – отец еще потребует точного и документально-неэмоционального ответа, но я его опережаю.

– Мне было предложено перевести рабочие отношения в горизонтальное положение с применением позиций: сзади, сверху, сбоку и ора…

– Все, я его убью, – заревел мой папа-фея, пытаясь подняться с кровати, но, так как он только что спеленал меня магией, а одновременно с ним это сделала мама, а потом я попыталась еще освободиться, то мы втроем повалились обратно на кровать, благо, папа приземлился рядом, а не на кого-то из нас двоих.

Вот спрашивается, зачем ему всегда документально-неэмоциональные ответы, если именно они приводят его в бешенство быстрее всех? Ответила бы я «распускал руки», или «недвусмысленно намекал», как это принято в обществе, завуалированно, но нет, папа у нас любит порядок и строгость, поэтому вот такой расклад.

– Дорогой, давай для начала узнаем у доченьки, что случилось с этим смертником, – мама пытается ослабить свои ведьмовские путы, но они намертво свернулись с папиными, фейскими, поэтому, упс, мы все еще связаны, все трое.

– Деточка, – папа старается меня не травмировать своими рычаниями, считает, что я нежный цветочек в его оранжерее, не то что старшие две сестры-оторвы, которые и слов знают больше, и в любовных делах уже просвещенные, – что же сталось с твоим работодателем?

– Ничего сильно непоправимого, – ответила я, по-тихому расплетая замысловатые связи родительских магических пут, – он мне подписал практику на месяц, а теперь лечится от аллергии.

– И на что у этого недруга магических созданий может быть аллергия? – отец, почувствовав относительную свободу, резко попытался подняться и снова затянул путы по самое некуда, то есть мои старания пошли лемуру под хвост.

– Папочка, посиди немного тихо, – попросила я, принимаясь снова за распутывание – это словно клубок ниток перематывать, только там одна нить, а у меня – две. – Аллергия у него не на что, а на кого – точнее на ведьм.

– О, значит, я могу наведаться в его особняк и подпитать аллергию по самое его горло, – кровожадно сообщила мама и выпорхнула из пут, оставив меня и папу спелёнатыми, как будто и не сидела только что с нами рядом. – Я жду вас на завтрак, радости мои, и все остальные члены семьи тоже вас ждут – поторопитесь.

– Я жду вас на завтрак, радости мои, и все остальные члены семьи тоже вас ждут – поторопитесь.

Мама вышла, мило улыбнувшись нам с папой, а мы уже привычно занялись наведением порядка, так как феи не могут оставить такой беспорядок после себя.

Когда папа вышел, я бегом отправилась в дучу, кое-как попрыгала под теплыми струями воды и принялась одеваться. Платье было вполне приличное, спокойного темно-синего цвета, с белой вышивкой на груди и по краю подола, почти у самого пола. Пышные юбки я не ношу – с моим-то ростом я буду похожа на зефирину на торте – а так порой хочется надеть модный в этом сезоне кринолин, который у пола достигает почти полтора папиных шага. Но могу позволить себе высокий каблук на туфлях, в этом мне все ведьмочки академии завидуют – им-то каблуки выше четырех пальцев деканат запретил, а мне можно, а то я до котла не достаю.

Кстати, давайте знакомиться. Я – Бонавентура Джоэль-Смитт, дочь ведьмы и феи, Бони или Нева, в зависимости от настроения родственников, а в магическом смысле – вея.

Кто такие веи, спросите вы, и будите удивлены, когда всё магическое сообщество в один голос скажет, что вей не существует. Есть ведьмы и есть феи – это если кратко и конкретно про меня, потому что я и ведьма и фея. Одновременно. Пополам. Ну, или 50х50 – кому как нравится. Метроном Си-Ха, злобный магический артефакт, мои слезы и стенания, застыл в моем случае ровно посередине – ни волосинки вправо или влево – 50% ведьма и 50% фея.