Единственная для Чудовища

Глава 11. Зов для других

Бам, бам, бам!

Колокол оповестил, что все желающие испытать свою судьбу, должны покинуть бальный зал и выйти на поляну. Именно там, при свете луны и магического сияния, что расцветило черное беззвездное небо, Чудовища выпустят на свободу свой Зов. Как мне рассказали, те, кто на Зов откликнутся, превратятся в мелких зверушек, среди которых Чудовища и будут искать Единственную или Единственного.

Кажется, от нетерпения у меня даже желудок зачесался изнутри и стопы свело. Хотелось побыстрее увидеть все, что будет происходить на поляне – мне обзаавидуются все на факультете… на двух.

Полностью стеклянная стена должна поспособствовать наилучшему обзору – почти театральные подмостки на Брамровом поле в столице.

Феи из Хар-Ди сбились кучкой и нервно поспешили на выход. У некоторых трепетали полупрозрачные крылышки, а пыльца отваливалась кусочками вместо того, чтобы красиво осыпаться. Явный признак страха.

Несколько девушке из людей сначала решительно отправились с остальными, но где-то ближе к огромному окну замедлили шаг, а затем и вовсе развернулись. Одна все же вернулась после насмешливого взгляда одного из молодых Чудовищ.

Чудовища, кстати, шли неторопливо, вальяжно, по дороге рассматривая потенциальных невест так, как оборотни-волки смотрят на сырое мясо: отведал бы как-нибудь, да больше предпочитаю запеченное. Еще бы – это к ним пришли все эти девушки в надежде, что, отозвавшись на Зов, получат шанс на жизнь почти королевы…в отдельно взятом замке.

И вот вроде ничего опасного или предосудительного, но оборотни-медведи и старшие из Чудовищ, что оставались в зале, рассредоточились вдоль стеклянной стены. И вроде позы у них расслабленные, и взгляды отстраненные и скучающие, но внутри что-то тревожно стало.

– Интересно, кого они будут охранять: нас от Чудовищ или Чудовищ от нас?

– Во время Зова крайне редко, но случается, что один-два Чудовища не возвращают себе разум, поглощенные поиском Единственной. В таких случаях они могут ворваться в зал и продолжить искать среди гостей, не пожелавших присоединиться к таинству.

Я посмотрела на Эрдана и с удивлением отметила, что его внутренняя легкость куда-то делась, оставив после себя сосредоточенного расчетливого хозяина замка.

– И что происходит потом? – вроде ничего страшного не сказал, а у меня в горле пересохло от волнения и беспокойства.

– Не переживайте, Бонавентура, – вас он обойдет стороной, даже если сможет прорваться через наших наблюдателей.

Я нервно облизала губы и уже собралась спросить «почему», как до меня запоздало дошло: 50% ведьмовской силы делают меня невосприимчивой к Зову, а Чудовищу неинтересной.

– Но, знаете, Бонавентура, – на мгновение вернулся тот ироничный мужчина, что весь бал не давал мне заскучать, – я рад вашим 50% силы. Это означает, что никто в этом зале, да и на поляне не смогут заполучить вас хоть на мгновение, подчинив своему Зову.

Кажется, сейчас мне говорили что-то очень сокровенное, интимное, отчего внутри все задрожало, то ли нервно, то ли возбужденно. У мужчины были такие манящие глаза и чарующий голос, что я даже рот приоткрыла, готовая его слушать вечно и смотреть на него столько же. Даже забыла, что хотела спросить.

– Почему? – все же пискнула то, что застряло в горле, пока мои мозги с трудом ворочались и анализировали ситуацию. Фея, ау! Где рациональность и строгий расчет? Откуда такой томный голос?

– Потому что я хочу пригласить вас на свидание. Буду вас ждать через семь дней на Брамровом поле, в полдень.

– А? – мозг все же уплыл, помахав на прощанье то ли метлой, то ли крылышками, но неожиданно вернулись обе пакостницы, словно из ушей вместо пара выскочили. – Вы сначала завершите этот бал, мессер Эрдан. Все же как-то неловко будет, если на свидании появится кто-то третий.

И вновь насмешливая улыбка одними уголками губ, от которой желудок зачесался еще сильнее.

– Непременно, Бонавентура, непременно. До встречи.

И он ушел, больше не обернувшись и не взглянув в мою сторону, решительно, словно полководец на свою последнюю битву, а у меня внутри все сжалось, словно и я его на эту последнюю битву провожаю. И сердце затрепетало болезненно, предчувствуя что-то тревожное.

А затем закрылись все двери в стеклянной стене и сдвинулись тяжелые портьеры, отгораживая нас от таинства Зова, оставляя в таком же неведении, как и в начале бала.

Ну что, посмотрим на Эрдана? Каким его увидела Бонавентура?

Зов мы не услышали, только хрустальные капли шикарной многоярусной люстры зазвенели тихонечко и протяжно, отчего некоторые родители, чьи дети ушли на поляну, нервно вздрогнули.

А потом начался хаос. О таком не пишут в легендах и сказках, никто не рассказывает тайком на лавочке в Академии или за столиком в местном эссене, попивая травяной сбор или заморский горьковатый выварень. Даже тайно на ушко под клятвой полного молчания никто о таком не расскажет, потому что от шока предпочтет забыть…особенно люди.

Рядом со мной стояла хрупкая полупрозрачная от лепестковой диеты фея и попивала сок заморского фрукта с пьянящим хопфеном. Немного перебрала, судя по нарочито громкому смеху и возбужденно сверкающим глазам. Крыльев у этой феи не было, иначе б они ее выдали еще раньше – фея опьянела, набираясь храбрости, но так и не смогла справиться с внутренними страхами и теперь наполняла стакан, запивая разочарование.

Так вот, эта фея, под оглушающий гул колокола, который никто даже рукой не тронул, на моих глазах превратилась в ежонка, мелкого, почти лысого и подслеповатого. Так быстро превратилась, что на уроках перевоплощения могла бы получить наивысший бал с двумя, нет, с тремя восклицательными знаками восхищения. Только вот у ежонка оказался такой ошалевший взгляд, который говорил, что она точно ничего подобного не ожидала.