Единственная для дракона

Глава 1. Последний день старой жизни

Флуоресцентный свет резал глаза острее скальпеля. Я протирала очки третий раз за час — привычка, когда нервничаю, — и снова склонялась над свитком. Бумага пахла временем. Восемьсот лет, а иероглифы по-прежнему казались живыми под лампой.

Конечно. Очередной трактат о "мудром правлении". Будто в династии Тан не было других тем для философствования.

— Анечка, опять зарылась в древности? — Марина заглянула в мой закуток, размахивая термокружкой с кофе. — На улице весна, а ты...

— Работаю, — я не подняла глаз от текста. — У нас через месяц выставка, помнишь?

— Помню. — Марина устроилась на краешке стола, осторожно обходя разложенные документы. — Просто думаю, может, пора и личную жизнь устроить? После Алексея прошло уже полгода...

Алексей. Три года отношений, съехавших в привычку, а потом — его фраза: "Ты живёшь в прошлом, Ань. С тобой, как с этими твоими свитками — красиво, но мертво".

Ясно. Значит, я мертвая. А он, видимо, очень живой — с той блондинкой из маркетинга.

— Марин, у меня дедлайн, — я ткнула ручкой в календарь. — Директор хочет все переводы к пятнице.

Она вздохнула и ушла, оставив за собой шлейф парфюма и лёгкого недовольства. В кабинете снова стало тихо. Только гудение отопления и шорох страниц.

Я вернулась к свитку. "Путь истинного правителя лежит через понимание народа..." Классика. Ещё один конфуцианец, решивший поучить мир справедливости. Хотя... этот иероглиф выглядел странно. Написан другой рукой? Или более поздняя вставка?

Чай остыл. За окном моросил дождь — такой серый, московский, словно небо не могло решить, плакать ему или нет. Я потянулась за новой чашкой и задела стопку словарей. Половина грохнулась на пол.

Отлично.

Пока я собирала книги, зазвонил телефон.

— Анна Игоревна? Это Семён Петрович из хранилища. К нам поступила новая коллекция. Директор просил вас срочно спуститься для экспертизы.

Я посмотрела на часы. Половина одиннадцатого. День только начинался, а уже хотелось домой, к пледу и любимому сериалу.

— Что за коллекция? — я сунула ноги в туфли, которые сбросила под столом.

— Частное собрание. Миллионер какой-то помер, родственники всё музеям сдают. Много чего интересного, но и хлама хватает.

Конечно. Ещё одна коробка "бесценных древностей" от людей, которые думают, что любая старая вещь стоит миллионы.

— Иду, — сказала я и отложила свиток.

Если бы я знала, что это последний раз, когда я его вижу.

***

Лестница в подвал пахла нафталином и забытыми историями. Каждый шаг отдавался эхом в длинных коридорах, где на металлических стеллажах спали сотни артефактов. Некоторые ждали своего часа годами. Другие — никогда его не дождутся.

Семён Петрович встретил меня у входа в главное хранилище. Седые усы, очки на цепочке, вечный свитер с дырками на локтях. Тридцать лет в музее — и всё ещё влюблён в каждую пылинку на древних вазах.

— Анечка, вот ты где! — он потёр руки, как будто собирался показать мне сокровища Тутанхамона. — Такая коллекция приехала... Дух захватывает!

— Семён Петрович, — я сняла куртку и повесила на крючок, — вы каждую коллекцию называете уникальной. Помните того "коллекционера", который продавал нам подделки династии Минг?

— Эх, Анечка, ну было дело... — он почесал затылок. — Но здесь другое! Смотри сама.

Он провёл меня между стеллажами к дальнему углу, где на столах были разложены ящики. Деревянные, обитые бархатом, с медными замочками. Пахло сандалом и чем-то ещё — чем-то знакомым, но неуловимым.

— Владелец собирал всю жизнь, — Семён Петрович открыл первый ящик. — География широкая: Китай, Япония, Тибет, даже что-то из Средней Азии.

Я заглянула внутрь. Фарфоровые чашки в шёлковой упаковке. Красивые, изящные, но...

— XVIII век, не раньше, — пробормотала я, взяв одну в руки. — Хорошая работа, но не музейный уровень.

— А вот это? — он указал на бронзовое зеркало с затейливыми узорами.

Я повертела его в руках. Тяжёлое, с благородной патиной. Рисунок показался знакомым — феникс и дракон в танце. Классический мотив, но выполнен мастерски.

— Возможно, подлинник. Хан или раннее Тан, — я осторожно положила зеркало обратно. — Нужно провести анализ металла.

Мы прошлись по остальным ящикам. Обычная коллекция богатого дилетанта: много красивого, мало действительно ценного. Подделки соседствовали с подлинниками, европейские "китайщины" — с настоящими произведениями искусства.

— Последний ящик самый интересный, — Семён Петрович остановился у стола в самом углу. — Хозяин держал его в сейфе отдельно.

Ящик был больше остальных, тяжёлый, из чёрного дерева с золотыми петлями. Замок — настоящий антиквариат, видимо, европейский, XVII века. Когда Семён Петрович открыл крышку, я почувствовала... что-то. Будто воздух сгустился.

— Ой, — выдохнула я.

Внутри, на красном шёлке, лежало зеркало.

Не бронзовое, как остальные. Нефритовое. Круглое, размером с большую тарелку, оправленное в серебро такой тонкой работы, что казалось кружевом. Но дело было не в красоте.

Дело было в том, что оно... пело.

Нет, конечно. Просто звенело в ушах от долгого сидения под лампой. Или от духоты в подвале. Зеркала не поют. Даже очень старые и очень красивые.

— Можно посмотреть? — я протянула руку.

— Осторожно, — Семён Петрович помог мне поднять его. — Тяжёлая штука.

Тяжёлая — слабо сказано. И тёплая. Зеркало было тёплым, будто его только что держали в руках. Я перевернула его, изучая обратную сторону.

Иероглифы. Сотни иероглифов, вырезанных в нефрите с ювелирной точностью. Некоторые я узнавала — "врата", "путь", "звезда". Другие... другие были мне незнакомы. Но почему-то понятны.

— Семён Петрович, вы читали, что здесь написано?

— Да какой я читатель, — он замахал руками. — Ты вот специалист. Что скажешь?

Я водила пальцем по иероглифам, и они казались... живыми. Тёплыми под прикосновением. "Когда дочь далёких звёзд коснётся священного зеркала..."