Единственная для дракона

Глава 4. Первая аудиенция

Меня разбудили задолго до рассвета. Не гонг — тихие голоса служанок, свет от множества свечей, шорох дорогих тканей.

— Просыпайтесь, девочки, — шептала старшая служанка, склоняясь над каждой. — Сегодня великий день.

Великий. Для кого-то — точно последний.

Воздух был натянут, как тетива. В нём дрожало что-то тревожное, липкое. Служанки двигались как тени — быстро, почти беззвучно. Они приносили одежды, украшения, благовония, свёртки с ленточками, сложенные в форме цветков.

Каждая из новеньких получила особый наряд — ханьфу из белоснежного шёлка с золотой вышивкой. Ткань переливалась в свете ламп, будто покрыта инеем.

— Белый цвет символизирует чистоту, — объясняла старшая служанка, помогая мне одеваться. — Золото — надежду на императорскую милость. А также — цену за ошибку.

Мне хотелось спросить, что символизирует дрожь в руках, но я промолчала. Губы онемели от тревоги.

Процедура одевания заняла почти два часа. Каждая складка должна была лежать идеально, каждая лента — завязываться особым образом. Я чувствовала себя куклой, медленно превращающейся в что-то инородное.

Волосы убрали в сложную причёску, закрепив простыми, но изящными шпильками из белого нефрита. Одна из шпилек холодила кожу за ухом — и это странным образом успокаивало.

— Косметику минимально, — распоряжалась старшая служанка. — Император не любит вульгарности.

Лёгкая пудра, чтобы кожа казалась фарфоровой. Красная помада, нанесённая так, чтобы губы выглядели как лепестки розы. Тушь для ресниц — и всё.

Я посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Передо мной стояла изящная китайская красавица в традиционных одеждах. От московской переводчицы не осталось и следа. Даже взгляд был не мой — чужой, внимательный, выученно спокойный.

— Красиво, — выдохнула Мэй Хуа, подходя ко мне. Она тоже была преображена — белый шёлк превратил её в нежный цветок.

— Мы все красивые, — сказала Лин Юэ, крутясь перед зеркалом. — Император будет в восторге. Или в ярости, если ему не угодим.

Цзя Мин ничего не говорила. Она стояла у окна, бледная как её наряд, и смотрела на рассветное небо, будто пыталась найти там ответ.

— Цзя Мин? — я подошла к ней. — Как дела?

— Страшно, — честно призналась она. — А если я ему не понравлюсь?

— Понравишься.

— А если понравлюсь... то что?

Вопрос на миллион.

— Тогда у тебя будет новая жизнь.

— А старую я потеряю навсегда.

Я не знала, что ответить. В этом мире никто не спрашивал женщин, хотят ли они новую жизнь. Их просто украшали, как вазы, ставили на выставку — и судили взглядом.

В павильон вошла Фэн Лин в сопровождении двух служанок с подносами.

— Время завтрака, — объявила она. — Лёгкая еда — рисовая каша, чай, немного фруктов. Перед аудиенцией нельзя переедать.

Мы сели за низкий столик. Еда и правда была лёгкой, но я всё равно с трудом проглотила несколько ложек каши. Желудок скрутило от нервов. Даже вода казалась горькой.

— Фэн Лин, — Лин Юэ отложила чашку с чаем, — расскажите, как проходит аудиенция.

— Вас проведут в тронный зал. Император будет сидеть на троне. Вы по очереди подойдёте, поклонитесь, представитесь. Он может задать вопросы — отвечайте кратко и честно. Может попросить показать таланты — делайте как умеете.

— А потом?

— Потом он скажет, кто остаётся, а кто... нет.

Тишина. Все понимали: некоторых из нас сегодня отправят домой. А может, и не домой.

— Девочки, — Фэн Лин встала, — помните главное: император видит ложь. Не пытайтесь казаться лучше, чем есть. Будьте собой.

Легко сказать. Моё настоящее "я" — девушка из XXI века, которая попала сюда случайно и мечтает только вернуться домой. Вряд ли это то, что хочет услышать драконий император.

За окном начинало светать. Первые лучи золотили края павильона. Скоро нас поведут на аудиенцию.

Я закрыла глаза и попыталась успокоиться. Всё будет хорошо. Я умная, образованная, могу произвести впечатление. Главное — не дать понять, что я не из этого мира.

Как сложно может быть очаровать дракона?

***

Евнух Ван пришёл за нами, когда солнце поднялось над дворцом. Он был торжественен, как генерал перед парадом: спина прямая, шаг мерный, лицо непроницаемое. Весь в золотисто-серых одеждах, с длинными рукавами и тонкой палочкой в руках, которой он постукивал по ладони, как будто проверял на прочность наше терпение.

— Построиться в ряд по росту, — приказал он. — Младшие впереди, старшие сзади.

Мы задвигались, переглядываясь, становясь в строй. Шёлк шуршал, как осенние листья. Я оказалась примерно в середине — не самая молодая, но и не старшая. Достаточно, чтобы не выделяться. Или чтобы не запомниться — смотря кто смотрит.

— Слушать внимательно, — Ван начал обходить наш строй, взгляд скользил по лицам. — В тронном зале соблюдать абсолютную тишину. Говорить только когда спросят. Смотреть в пол, пока не разрешат поднять глаза. Малейшее нарушение этикета — смерть.

Мотивирующая речь, нечего сказать.

— Идём.

Мы двинулись по коридорам дворца. Путь до тронного зала оказался длинным — или мне так казалось. Мы шли около пятнадцати минут, но с каждым шагом время будто густело, вязло под ногами. Галереи сменялись переходами, те — внутренними двориками. Крыши были выкрашены в синий и зелёный, словно имитировали небо и траву — и всё же казались чужими.

По дороге нам встречались придворные. Мужчины в длинных халатах, женщины в расшитых накидках, мальчики-ученики, бегущие с табличками. Все останавливались, чтобы посмотреть на процессию новых наложниц. Одни улыбались — с интересом, другие смотрели равнодушно, третьи — с плохо скрытой жалостью.

Отлично. Как овцы на бойню.

Чем ближе мы подходили к тронному залу, тем богаче становилось убранство. Стены покрывали фрески из золота и драгоценных камней: летящие драконы, цветущие сады, сцены восхождения на трон. Потолки поддерживали колонны из цельного нефрита, в которых мерцал внутренний свет — то ли от ламп, то ли от магии.