Единственная для Грешника

13.

Жуткое ощущение.

Лаура отшатнулась. Внезапно ей стало не по себе. Это был не страх, а чувство абсолютной невесомости, будто она падала в какую-то пропасть.

— Я... — в горле пересохло, она беспомощно хлопала ресницами. — Не надо.

— Что «не надо»?

Лаура упёрлась спиной в стену и замерла, глядя в его глаза.

— Пугать меня не надо.

Лаура вздрогнула, когда он загадочно усмехнулся. Ей снова казалось, будто по венам хлынул кипяток.

— Ты не мог её убить. — девушка не знала, почему эти слова прозвучали так уверенно, и кого из них двоих она пыталась убедить в этом. — Не мог.

Оскар выглядел не впечатлённым и даже разочарованным, будто ожидал услышать что-то другое или вообще не рассчитывал ни на что, но в его глазах по-прежнему хранилось нечто таинственное, отчего казалось, что этот человек знает что-то невероятное и нарочно упускает возможность сообщить кому-либо. Он молчал настолько выразительно, что Лаура готова была взорваться из-за скопившегося напряжения.

Поразмышляв о чём-то, Оскар как-то неоднозначно усмехнулся и покачал головой, отворачиваясь. Он до сих пор не мог поверить в реальность, в которой эта девушка стоит рядом с ним и знает слишком много. Наверное, впервые в жизни какой-то факт настолько сильно выбивал его из привычной колеи. Даже то, что эта девушка до сих пор была жива, уже парадокс.

— Что ты будешь делать дальше?

А он не знал ответа. Всё оказалось так... катастрофично.

Легче было застрелиться.

— Где она?

Настойчивость Лауры ошеломляла, как и её бесстрашие, так что киллер сдался и показал ей пленницу.

— Ты что?! Её нельзя здесь держать.

Под пристальным взглядом убийцы, Лаура с большим усилием помогла испуганной женщине вылезти и обняла её. Похищенная безудержно плакала, даже не пытаясь успокоиться, а Лаура подняла взгляд на киллера и посмотрела на него с невысказанной мольбой и состраданием.

***

Женщина куталась в плед и не выпускала из рук дочь. Она больше не плакала, хотя глаза всё ещё были влажными, но теперь она внимательно наблюдала за происходящим в этой хижине и снова обдумывала план побега.

Лаура долго смотрела на пленников, а потом повернулась к Оскару и всем своим видом показала озабоченность и страх. В каждой чёрточке её лица проскальзывало опасение, но она не знала, какими словами выразить свои эмоции. Это оказалось сложнее, чем она представляла.

Они оба понимали, что пленницы не смогут выйти из этой хижины живыми, но, в тоже время, оба знали, что отнять эти жизни нельзя.

— Неужели нет иного выхода? — с сожалением спросила Лаура, хотя очевидность ответа вгоняла девушку в стресс.

— У тебя определённо есть. — намекнул киллер.

— Ха. Думаешь, что я смогу сейчас уйти и сделать вид, будто ничего не видела?! — возмутилась, но тепло в её глазах не охладилось. — Это невозможно.

Мужчина прикрыл глаза, словно у него появилась мигрень.

— Как же от тебя разит пафосом...

Она растерялась. Хотела обидеться, но сердце не позволило. Лаура просто хотела быть здесь и... гори оно всё огнём.

— Побудь с ними. — внезапно попросил Оскар и, прихватив с собой мобильный телефон, вышел на улицу.

***

Лаура не хотела оставаться с ними наедине.

Как бы это выглядело?

На Лауру смотрели с испугом и недоверием, будто принимали за сообщницу похитителя, и это ощущение сводило с ума. В происходящем не было совершенно никакого смысла.

Разумнее молчать или следует хоть что-нибудь сказать? Борьба с собой оказалась ожесточённой и Лаура не выдержала напряжения. Подошла к женщине и присела возле неё, взяла за руку и проникновенно посмотрела в глаза.

— Мне искренне жаль.

А потом заверила:

— Он точно что-нибудь придумает.

Женщина эту искренность не оценила. Скривилась от злости и омерзения, вырвала свою руку и покрепче обняла дочку, раздражённо хмыкнув, когда выражение на лице Лауры стало каким-то подавленным.

— Отойди от меня. — практически выплюнула женщина. — Пока я не выцарапала тебе глаза.

— Зачем вы так...?

Объяснять ей ничего не стали, но Лаура понимала, как себя чувствует эта женщина, она ведь и сама несколько месяцев назад была на её месте.

Но быть мишенью такой злости — очень неприятно.

***

— Чёрт, где его носит?

Сергей несколько раз звонил и стучал в дверь, но та упрямо оставалась запертой. Телефон разрывался уже несколько часов, но мужчина не отвечал на звонки. Он жутко нервничал, отказывая уже третьему клиенту подряд, потому что не мог собрать свои разбросанные мысли.

Очевидно, Оскара не было дома, но он должен был быть за этой дверью.

Сергей выскочил из подъезда и буквально влетел в свою машину. Звенящий телефон нервировал, поэтому он выключил его и достал из бардачка другой мобильный. Не прошло из нескольких мгновений, как второй мобильный тоже издал вибрирующие звуки.

Увидев это, Сергей тут же ответил:

— Что случилось? Куда ты вдруг делся?

Внезапно, он услышал стук. Вздрогнул и повернул голову, а в стекло упиралась чужая ладонь. Рядом с машиной стоял Фадеев и жестом велел выйти из машины. Сергей сбросил звонок, отключил телефон и попытался незаметно бросить под сидение, чтобы не выдать его наличие. Выходить из автомобиля он, конечно же, не стал, но окно приоткрыл.

— Какими судьбами, Марк?

— Где он?

— Север? Мы с ним разминулись. Он захотел... побродить по городу. Думаю, к вечеру вернётся. — врал бездушно, но красноречиво и, как надеялся, правдоподобно.

— Побродить по городу, да? — не верил, прищурил хитрые глаза.

— А в чём дело? С чего ты такой переполошённый? — решил проверить, насколько вё серьёзно.

— Твой дружок кое-что натворил. И пока он «бродит по городу»... ситуация усугубляется. Свяжись с ним и уговори немедленно закончить дело. Ты меня понял?