Единственная для Грешника

20.

Это, пожалуй, был один из самых холодных дней зимы, иначе Лаура не стала бы обыскивать весь дом в поисках чего-то тёплого. Как и всегда, её настойчивость принесла результат: поверх свитера она надела явно мужскую, но очень уютную кофту тёмно-синего цвета. Ей нравилось, как это смотрится, ведь по едва уловимому аромату корицы было понятно — вещь принадлежала Оскару.

Он и правда часто выбирал этот цвет. Синий — предвестник одиночества, душевных странствий и нескончаемой боли. Той, что скрывалась в глубине его зелёных глаз. Лаура чувствовала, что способна разделить её.

Когда она спустилась в гостиную, киллер возился с камином. Он бросил на неё почти мимолётный взгляд, конечно же, отметив её наряд. Улыбнулся своим мыслям, но промолчал, хотя Лаура ждала хоть какой-то реакции.

За окном снова выпал легкий снежок.

Небо затянуло серой дымкой. Пасмурно и пафосно.

С детства Лауре было тяжело переносить такую погоду. Ассоциации возникали не самые приятные.

— Ты учился в Зареченске? — спросила Лаура, присев на край дивана с чашкой кофе и неожиданно обратившись к Оскару.

Было ясно, что ему не по душе все эти вопросы, навязчивое внимание и украдкие взгляды, от которых не спрятаться. Но Лаура проявляла удивительное упорство, и Оскар никак не мог понять, раздражает ли его это или всё же умиляет.

— Я — да. — первой ответила на свой же вопрос. — Никогда никуда не выезжала, хотя... впрочем, это неважно. Ты ответишь?

Он выпрямился, тяжело вздохнув, и отряхнул руки от пыли. Он не спешил оборачиваться, словно не хотел встречаться взглядом с девушкой. Но Лаура почему-то была уверена, что Оскар ей ответит. Она пила кофе и не сводила с него глаз.

— Да, — прозвучал долгожданный ответ. — Окончил школу, как и большинство.

Киллер потянулся к влажной тряпке возле камина и медленно вытер руки.

— А что дальше? Какие были планы? Кем хотелось бы стать, скажем, через десять лет?

— Я никогда не загадывал настолько далеко.

— А что тогда...? — задать ещё один вопрос девушка не успела.

Оскар обернулся к ней с таким видом, будто готов был подскочить, схватить её и выпроводить прочь. В его глазах вспыхнуло что-то жгучее, словно огонь. И, несмотря на здравый смысл, Лауре это нравилось. Это было завораживающе.

— Я не даю интервью.

— Разве тебе не хочется, чтобы хоть кто-то узнал твою историю? — она звонко поставила чашку на столик и быстро вскочила на ноги. — Я ведь вижу, что там... — Лаура кивнула в сторону его сердца. — ...всё не так просто.

— Что ты хочешь услышать? Трогательную историю? Или жалобы на несправедливость? — Оскар грустно хмыкнул и слегка покачал головой. — Нет смысла обсуждать прошлое.

— Ты говоришь так, потому что всё ещё страдаешь из-за кого-то, кто остался в твоём прошлом.

— Остановимся на этом. — киллер так неожиданно прервал разговор и прошёл мимо Лауры, что она окончательно убедилась в своей правоте.

Да, он страдал.

Лаура с грустью проводила его взглядом.

***

— Понимаю, но... — Вероника вошла в кабинет и закрыла дверь, держа в руке мобильный телефон на громкой связи. — ...не смогу приехать, у меня деловая встреча. Свяжитесь с Владом.

— Вероника, ваш жених не ответил ни на один из моих звонков, а обсудить некоторые детали вашей свадьбы необходимо сегодня.

Девушка раздражённо вздохнула и покачала головой. Ведь предупреждала его, что с утра позвонит свадебный организатор из агентства, а Влад уверял, что возьмёт все сегодняшние хлопоты на себя, пока Вероника будет разбираться с делами в офисе, а потом они встретятся и пообедают.

На словах всё звучало просто отлично.

— Ладно, попробую выкроить полчаса. — с натянутой улыбкой согласилась Вероника, бросив взгляд на круглые часы на стене.

— До встречи, Вероника Михайловна.

Положив телефон на стол, девушка глубоко вздохнула и на мгновение замолчала, с трудом перенося внезапный прилив усталости и раздражения. С этой свадьбой всё оказалось куда сложнее, чем она думала. Стресс и бесконечные заботы лишали её даже малейшей радости, которую должна испытывать невеста.

Ника на всякий случай решила сама позвонить Владу, но его телефон не принимал звонки, что означало, что он был полностью выключен.

Нужно было что-то придумать. До обеда каждая минута была занята, и Вероника не могла позволить себе игнорировать рабочие дела. Немного поразмыслив, она решила, что придётся снова связаться с организатором и уговаривать его приехать прямо в офис.

Перед тем как окунуться в бешеный ритм только что начавшегося дня, который уже успел её расстроить, Вероника взглянула в сторону окна с приподнятыми жалюзи. Виднелись крыши домов, офисных зданий и супермаркетов. Серое небо будто обрушивалось вниз с бешеной скоростью, грозя расплющить под собой весь мир.

Как же ничтожно ощущается человек, когда он остаётся один... И как невероятно одиноко можно чувствовать себя даже среди людей.

Когда-то давно подобное чувство уже выбило её из колеи.

* * *

Дотащив тяжёлую сумку до середины комнаты, девушка просто швырнула её на пол. Похоже, внутри было что-то хрупкое, судя по звону, раздавшемуся сразу после этого. Когда родители складывали все вещи в коробки и сумки, Вероника почти не участвовала в этом. Потратила всё время на бессильную злость и жалость к себе. Внутри бурлил протест. Она совсем не хотела переезжать. Собирала свои вещи с таким тяжёлым сердцем и слезами на глазах, что маме пришлось дважды её утешать.

С второго этажа послышался предостерегающий голос:

— Никуля, осторожнее.

Потом по ступенькам спустилась женщина средних лет с приятной внешностью и крупными светло-каштановыми локонами. Она была в свободной оливковой рубашке и тёмно-бежевых шортах до колен. Увидела дочь, сидящую на полу среди запечатанных коробок, и со вздохом подошла к ней.