Единственная для Лютого

Глава 1. Пришла беда откуда не ждали

Лада Полоцкая

― Лада, зайди ко мне, ― поджидал меня у подножия лестницы отец.

Легко размахивая брендовой сумочкой, я летела на встречу с подругами и подобное промедление посчитала за оскорбление. Хоть причиной и был отец. Не была бы столь переполнена эмоциями, заметила бы, как он напряжён.

― Пап, я спешу, давай потом, ― отмахнулась я излишне раздражённо. Одёрнула короткую кожаную курточку, любуясь собой в зеркало напротив лестницы.

― Лада, быстро в кабинет, ― его тон не сулил ничего хорошего. ― Разговор серьёзный.

Я поплелась за ним, лихорадочно вспоминая собственные прегрешения за последние месяцы. Вроде нигде не косячила. Тогда с чего этот допрос наклёвывается?

― Ты уже взрослая девочка…

О, понеслась! Опять нотации, опять что-то сверхважное не сделала. Было бы действительно важное, то запомнила бы. А так одни претензии на пустом месте.

― Начало не предвещает ничего хорошего, ― улыбнулась я как ни в чём не бывало. ― Пап, давай покороче, меня ждут.

― Не люблю, когда меня перебивают, ― резко ответил отец. Так, он со мной никогда не разговаривал. Я затаила дыхание. Что же, чёрт меня подери, случилось?

― Слушай, я последнее время пай-девочка, клянусь, я даже себе ничего не покупала, ― сделала я ещё одну неуклюжую попытку сгладить ситуацию.

― Я знаю, Лада, дело не в этом, ― голос отца звучал глухо.

― А в чём тогда? ― Я игриво посмотрела на него. После такого взгляда отец уже не мог на меня сердиться.

― Тебе уже двадцать три года, ― Он плеснул в себе в тяжёлый стакан сок.

В его баре всегда стояло два графина: один с настоящим вином, а другой с соком, который по цвету был похож на вино. Отец не пил. Никогда. Но объяснять это никому не хотел, вот и придумал такую хитрость. Себе наливает сок, а гостям вино.

― О, как! Ты пустил в ход тяжёлую артиллерию. Не к добру это.

Я нервно облизнула губы. Хорошо, что накрасила водостойкой помадой, не стёрла хоть.

― К добру обещаю, ― впервые с того момента, как он позвал меня в кабинет, на лице отца мелькнула улыбка. ― Я люблю тебя, дочь.

― Я знаю, пап, я тоже тебя люблю, ― с облегчением выдохнула я. ― Но такие долгие прелюдии меня пугают.

― Хорошо, не буду ходить вокруг да около, ― довольно произнёс он. ― Ты выходишь замуж.

Кажется, меня кто-то долбанул кулаком в солнечное сплетение. Я хватаю ртом воздух, но его всё равно отчаянно не хватает.

― Что? ― Вскочила я, опрокидывая стул. ― Я не давала своего согласия.

Он пошутил! Прародитель, пусть это будет дурацкая шутка, а? Ну, пожалуйста!

― Ты уже и так слишком многим отказала, ― оставался невозмутимым отец.

― Ты же знаешь, что я жду своего истинного, только на этих условиях я согласна выйти замуж.

Это моё прикрытие, чтобы спокойно учиться. Не хочу я никакого истинного. Такой радости мне и даром не надо. Кандалы истинности пусть носит кто-то другой. Я альфа и дочь альфы, мне не к лицу подчиняться. А тот, кто подчинит меня, до сих пор не нашёлся.

― С этой легендой ты окончила университет, затем магистратуру, теперь учишься в аспирантуре, ― спокойно ответил отец. ― Я всё это время делал вид, что верю в эти сказки про истинность.

― И что? Ты сам всегда гордился, что я тебя такая умная, ― и решив подлизаться, обняла его и пошептала, ― умная и красивая. В тебя и маму.

― Маму не приплетай, пожалуйста, ― недовольно поморщился отец. ― Она была бы недовольна, что ты до сих пор не замужем.

― Пап, да что случилось-то? ― Вышла из себя я.― Тебе же всегда нравилось, что я учусь, самореализовываюсь, постигаю азы бизнеса. Сейчас-то что не так?

― Часики тикают, Лада, ― он покачал головой.

Бросив мимолётный взгляд на часы, я не могла отделаться от ощущения, что отец меня разыгрывает. Что за бред насчёт часов. Ему, я, конечно, так не сказала, а то огребла бы, по самое не балуйся.

― Пап, ты меня пугаешь? В особняке бомба? На нас совершили покушение?

Я стала искать в кабинете бомбу, заглядывая под стол и шкафы.

― Нет, Лада, ― снисходительно смотрел на меня отец. ― Совершили покушение на тебя, точнее, на твою руку и сердце.

― Нет, нет, нет, ― выставив руку перед собой, словно защищаясь, я медленно отступала к двери. Это не бегство, а тактическое отступление. Мне нужно всё обдумать. ― Ты шутишь.

Я нервно хихикнула.

― Не шучу, я абсолютно серьёзен, ― он поправил манжету рубашки. Запонка сверкнула на солнце, а я вздрогнула. ― Разве можно шутить такими вещами?

― Можно и даже нужно, ― выдавила я из себя жалкую улыбку. ― Ты пошутил, я тоже посмеялась, и давай разойдёмся каждый по своим делам.

― Вадим попросил твоей руки, ― чётко выговаривая каждое слово, произнёс отец.

― Пап, только не он, ― застонала я.

Терпеть не могу Вадима. Слащавый, вечно прилизанный, как какая-то модель, прости господи.