Единственная для принца. Книга 1

ГЛАВА 7. Охота на принца

Перла из своего уголка наблюдала, как госпожа Лалианна Релюсьен, гувернантка, нервно ходит по коридору. Коридор этот вел к крылу принца.

Юная маркиза скривилась от недовольства – вечно эта улыбка-на-всё-лицо подстерегает и выслеживает её реджи, вечно вешается ему на шею. Неужели не видит, что он не любит её?

А Дамиан потому не любит госпожу Релюсьен, потому что полюбит её, Перлу! Он не может не оценить её стараний, он обязательно её полюбит! У них много общего, похожие интересы, уровень образования. Не напрасно же она прочитала все книги, которые прочитал он, изучала все те науки, что изучил и он.

А с гувернанткой что его связывает? Так, мелочи, чепуха всякая! А поведение этой графини? Фу! Хотя… Что взять с фаворитки? Может, она и не графиня вовсе...

И девчонка презрительно скривилась, глядя в спину своей воспитательнице.

На кого же ещё сердится юной влюбленной девчонке, уязвленной вниманием своего кумира к другой? Не на принца, не на себя. Значит, на соперницу, на госпожу Лалианну Релюсьен!

***

У Лали всё получилось: она услышала сигнал от своей горничной и помчалась спасать принца от хищниц, что мечтали попасть на её место.

Хорошо, что платье было легкое, не шуршало и не привлекало внимания – не мешало, но при этом подчеркивало её замечательную фигуру, красоту её лица, ну и, главное, легко снималось. Однако, как это бывает в жизни, где нет совершенства, был и недостаток: в нем было прохладно в высоких коридорах дворца, прохладно даже в летнюю жару, что уж говорить об осени? Особенно остро это ощущалось, когда приходилось долго ждать принца, который, как впрочем и всегда, задерживался непонятно где.

Но это ничего. Она подождет, потом отогреется. Не такая уж высокая цена.

Ей же удалось перехватить принца до того самого коридора, удалось заглянуть в его глаза, подарить одну из самых обворожительных, многообещающих улыбок. Смотри, реджи: во взгляде любовь, нетерпение и радость от встречи, в душе – прекрасное настроение, в словах – капелька озорства и лукавства, слегка учащенное дыхание, приветливая улыбка. Лали, не сказав и слова, кричала: "Всё это для тебя! Со мной и только со мной тебе будет хорошо! Сегодня и желательно во веки веков!"

Она обещала, звала и предлагала одним только взглядом.

Но заметный запах душистых дров от одежды и едва уловимый – трав изо рта, когда принц наклонился со словами: «О, графиня, добрый вечер. Рад встрече!» и внутри у Лали всё закаменело – опять все усилия сегодняшнего дня напрасны. А что напрасны – несомненно! Такого запаха во дворце не было. Так могло пахнуть в каком-нибудь богатом доме, небольшом, но любимом, таком, на который не жалеют денег.

И такой запах был ей знаком. Все те разы, когда она его чувствовала, реджи отсылал её и даже не заводил к себе в покои. А если свидание было назначено заранее, отменял его.

И по таким отменненным свиданиям и такому, как сегодня, поведению, по этому запаху дорогого чужого дома Лали могла точно предположить, что и в этот вечер она вернётся к себе в комнату ни с чем.

Это понятно. Надо понять, где он был. И она судорожно соображала: он куда-то ездил. Это следовало из того, что он добрался (с её, между прочим, помощью) к выходу, от которого путь был либо на конюшню, либо в гараж.

И если ездил, то... куда? Где он мог быть?

Так, думай, Лали, думай! Что ты сегодня видела удивительного? Или необычного? Или хотя бы подозрительного? Сегодня на ужине, например.

На ужине... Что там такого было? Ах да, Дамиан вдруг встал на защиту женской моды. Он вообще крайне редко разговаривал на таких мероприятиях. Об этом даже разговоры ходили. Слуги едва не на спор шли скажет он что-нибудь или нет. А тут целая речь, да ещё и королеву пытался привлечь на свою сторону. И о чём разговор вел? О женской моде! Потому все и замолчали, потому и притихли – слишком уж это было удивительно и даже странно: принц и рассуждает о дамских нарядах, и не просто рассуждает, а отстаивает что-то не одобряемое, идёт против мнения света.

Если бы подобное сказал любой другой мужчина, разгорелся бы скандал – Лали была в этом уверена. Она могла легко предтавить, в каки словах и выражениях такому мужчине объяснили, что не стоит ему соваться в такие дела и куда пойти со своим мнением. А принцу, конечно, возражать не посмели, промолчали. Промолчали, но мнение не изменили. Хорошо, хоть королева смягчила его высказывания, сгладила.

Вот она странность.

И не в том она, что принц высказался о женских платьях, и не в том, что пытался королеву втянуть в это обсуждение. Он очень умён, Дамиан, он не мог не понимать, что его рассуждения не изменят ничьих мнений, и единственное, что могло получится из его слов – заткнуть рот тем, кто высказывался против, кого-то защитить.

А кого?

Прекрасная память Лали тут же покинула ей образ той единственной дамы, которая явилась на этот вечер в новомодном наряде. И именно возле этой дамы он придержал свой небыстрый шаг, и именно ей, единственной из всех гостей лично обратился. И ничего, что это была какая-то пара слов, а в ответ от дамы он получил вовсе лишь кивок. Это ничего не значило.

Потому что этой парой слов он легко мог предупредить даму о своём приезде. И дамой этой была княжна Маструрен!