Единственная для принца. Книга 1

ЭПИЛОГ ПЕРВОЙ КНИГИ

– Единственная наследника Бенестарии принца Дамиана – маркиза Перла Инвиато с отцом!

Медведеподобный король Олданезии Юзеппи, названный при рождении Карху, заметно скривился, увидев маленькую девушку, невзрачную, юную и такую наивную… Она шла к королевскому трону и вертела по сторонам головой. В глазах читалось любопытство напополам с восторгом. У самого трона она посмотрела на короля, во взгляде отразилось детское изумление, как у малыша, который впервые увидел дикого зверя в клетке.

У неё даже рот приоткрылся.

И Юзеппи скривился ещё больше.

Маркиз Инвиато открыто любовался дочерью, и когда глянул наконец на монарха, вид имел такой гордый, будто приволок к трону сундук с золотом, а не какую-то глупую курицу, почти цыплёнка. И даже когда девчонка споткнулась на ровном месте прямо у ног короля Юзеппи и чуть не упала, маркиз подхватил её и ободряюще улыбнулся, вместо того, чтобы строго отчитать и поставить глупую дуру на место. От королевского презрительного взгляда не укрылось и то, как посол легонько погладил девчонку по руке, а та расплылась в виноватой улыбке и кивнула отцу в знак благодарности.

Эта улыбка на некрасивом лице вызвала волну отвращения в душе Юзеппи, названного при рождении Карху, и он записал невесту наследника соседнего государства в уродины и круглые дуры. Ладно, второе в принципе было характерно для всех женщин, независимо от возраста и происхождения, а вот с первым Дамиану-наследнику явно не повезло. Это немного порадовало короля.

Поклоны уродины и дуры были отработаны, но было заметно, что девчонка неловкая. Её почтения хватило только на поклон, а затем она, демонстрируя крайнюю степень невежливости, широко распахнула свои маленькие блеклые глазки и спросила у него, у самого короля:

– Ваше величество, а мне можно будет посмотреть вашу страну? У вас всё такое необычное!

И прежде, чем согласиться и отослать подальше это бенестарийское несчастье, он не забыл кивнуть шаману, чтобы тот проверил перстень на руке девушки. Старик в шкурах и звенящих побрякушках послушно склонился пред королём до самого пола, демонстрируя гостям степень подобострастия, достойную короля, и, подхватив гостью под руку, вместе с её отцом вывел юную невежду за дверь. А когда вернулся, мелко тряс головой и глядел на Юзеппи через узкие щелки глаз и улыбался щербатой улыбкой, бормоча: «Невеста, невеста, это точно».

***

Дамиан прочитал записи о допросе графини Релюсьен, отложил бумаги в сторону и задумчиво уставился в окно. Честолюбивая глупышка, возомнившая о себе невесть что. Печально, но не более. Он мог ей многое простить, но оскорбления в отношении Милэды – никогда.

Теперь, когда место фаворитки было свободно, в коридоре, ведущем в его покои, иногда выступали из тени женские фигуры. Но раз за разом Дамиан проходил мимо. Чего-то им не хватало, этим женщинам, чего-то неуловимого, чего, впрочем, не было и у Лали. Дамиан не думал об этом, хватало того, что у него уже было – его служба безопасности, поиски принцессы Тойво, разделение Академии, болезнь отца, поиски единственной. Эти мысли посещали его лишь когда очередной женский силуэт появлялся в коридоре.

Дамиан отложил бумаги, устало потер переносицу и снял трубку телетрофона:

– Слушаю! – и когда отозвалась девица-связистка, назвал номер маленького домика на окраине столицы.

– Госпожу пригласи, – приказал служанке, принявшей вызов. И вот уже знакомый голос:

– Добрый вечер, мой реджи.

– Здравствуй, Милэда. Ты свободна?

– Для вас – всегда, – проговорила с улыбкой.

– Я приеду часа через два. С делами справлюсь и приеду.

– Хорошо, мой реджи, буду ждать.

Распрощавшись, Дамиан вздохнул, предвкушая приятный вечер, и снова углубился в бумаги.

***

Лали держала в руках приказ, подписанный наследником. Там черным по белому было написано о великой королевской милости к графине Релюсьен и о награде за все её заслуги на поприще воспитания детей – разрешение на брак с бароном, чьи земли лежали далеко на востоке. С простым бароном!.. Какая насмешка!

Лали подавила горечь и принялась читать дальше. Барон был богат, немолод, вдовец и был не прочь создать семью с молодой девушкой благородного происхождения. А вот её о согласии никто не спрашивал…

Тонкая рука без колец и других украшений, державшая лист, дрожала. Взгляд карих глаз, наполненных слезами, был устремлён вдаль, за окно, а в мыслях бродили обрывки разговоров с безопасником дворца, которому пришлось выложить всю историю. И об отвлечении от принца всех соперниц, и о безобидной следилке на калитке домика княжны Маструрен, и о своих тайных желаниях выйти удачно замуж.

Очень неприятный разговор. Не страшный, а именно неприятный, горький, унизительный.

Вывернуть свои мысли и душу перед человеком, который не поймёт, не простит, в глазах которого читается только призрение и гадливость.

Однако, все её слова проверили и перепроверили. Даже отвезли на ментальную проверку к какому-то профессору в Академию. Потом взяли магическую клятву о том, что она никогда не замышляла ничего против наследника, ещё одну о том, что никогда и не посмеет, и ещё одну о том, что в течение следующих двадцати лет не появится в столице.