Единственная для Снежина.Часть 1

Глава 21. Снова к Оракулу

Ночь Ветра ютилась в каморке для прислуги, которую ей выделили в Таверне. В этой комнатушке было скучно и тесно. Показалось, что ее заперли в клетку. Под стеной – жесткая койка, прикрытая серым покрывалом. У окна – столик. Только пейзаж за окном радовал: река, юркой змейкой скользила в изумрудные объятия леса.

Окинув взглядом это пристанище, девушка сбросила платье и прилегла на кровать, мечтая о спасительном сне без сновидений. Слишком много волнений за один раз. Зато Дариус здесь. Но все так туманно. Дома молодые люди могут встретиться. влюбиться с первого взгляда и пожениться. А здесь какой-то Оракул должен подтвердить истинность их пары. Александрина тяжело вздохнула. Как все сложно в этом мире...

Придется ждать рассвета. Только новый день и Оракул вынесет приговор ее судьбе в этом чужом мире.

Но сон бежал прочь, преследуемый роем мыслей, терзавших ее сознание. Она решилась на этот безумный шаг, пройти сквозь портал, ослепленная любовью к Дариусу. Любовью, притупившей все остальные чувства.

Она представила плачущие глаза матери, отца, курящего на крыльце, даже сердитое лицо Альбины, которая, вероятно, будет ругаться за ее своевольство и непослушание. Но Санни ни о чем не жалела...

"Возможно, так было предначертано свыше… Кто знает?" – шептала она, словно обращаясь к небесам.

"Господи, Санни, что же теперь делать? – обращалась она к себе, к той, что осталась в прошлом, прежде чем ветер перемен унес ее в этот странный мир. – Шла к Дариусу… А попала в лапы к Снежину. К самому главному Альфе, к повелителю Четырех волчьих стай. Неужели он захочет сделать меня своей? Да, он красив… как падший ангел. Глаза – два уголя, вспыхивающие в темноте золотым огнем… Но он не мой..."

Александрина смахнула слезы, градом покатившиеся по щекам. Ее ничто не удивляло в этом мире: ни люди-волки, и соседство с ними обычных смертных, ни путешественники, шастающие через портал. Пугало только одно: она ввязалась в игру, не зная ее правил. Прямо как слепой котенок.

"А вдруг меня насильно выдадут замуж за этого Снежина? Но я не хочу! Я его не люблю!" — и Санни, всегда бойкая и веселая, тонула в пучине отчаяния.

Стук в дверь вырвал ее из объятий тревоги. Это была Марисса, строго оглядев девушку, объявила:

– Беги на кухню, позавтракай. Через пятнадцать минут отправляетесь к Оракулу.

Марисса с любопытством окинула девушку оценивающим взглядом: "Что в ней такого особенного, что оба Альфы, как два хищника, вцепились в нее? Ничем не лучше наших девчонок… Обыкновенная человеческая самка. Разве что волосы… роскошные, рыжие, словно пламя. И что?"

Наконец, все были готовы, и процессия двинулась по проселочной дороге, петляющей к лесу. Путь предстоял долгий. Могли бы преодолеть его быстрее, но иноземка из мира людей двигалась медленно.

Впереди шел Снежин. Позади – Дариус с Ветрой, шептавшиеся, как заговорщики. Мужчина успокаивал девушку, обещая, что все образуется, что произошла какая-то чудовищная ошибка, что она – его истинная пара, в этом он уверен на сто процентов.

Волк Снежина бесился, запертый внутри, извергая недовольное рычание. Снежин беспокоился как бы он не вырвался на свободу. Потому, оглянувшись назад, приказал этим двоим идти порознь. Еще двое волков, словно тени, сопровождали их, зорко следя за каждым движением.

Чем дальше они углублялись в лес, тем больше удивлялась Александрина. Они шли по тропе, известной лишь посвященным. Любые живые существа, заслышав их шаги, замирали, прячась в чаще, стараясь не попадаться на глаза.

Зачитываясь фэнтезийными романами, Санни в общих чертах представляла себе Оракула: старец с седой бородой до колен, опирающийся на посох, как на символ власти, облаченный в темный плащ с капюшоном, скрывающим лицо. Ей всегда хотелось заглянуть под этот капюшон, увидеть лицо мудрейшего из мудрых, заглянуть в его глаза, полные вечности. Это манило и пугало одновременно. Наверное так и совершают прыжок в бездну.

Поэтому она шла, словно одержимая, предвкушая исполнение мечты. Само ее попадание в другой мир казалось невероятным. Ей хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться в реальности происходящего. И она щипала, вздрагивая от боли, но все оставалось по-прежнему. Она не просыпалась дома, в своей постели.

Несколько остановок и привалов для отдыха, и снова в путь. В какой-то момент Ветра заметила, что тропа стала шире. И внезапно они вышли на поляну, расчищенную от деревьев. Остановились у входа в пещеру, зияющую черной дырой, и присели передохнуть.

Ветра начала нервничать. Ничего не происходило. Она не понимала, чего они ждут. "Не проще ли было сообщить о своем прибытии? Доложить, так сказать… Неужели у этого Оракула нет слуг?" — думала она. Ее терпение было на пределе.

Ожидание тянулось бесконечно. Но и к вечеру к ним никто не вышел. Мужчины, как ни в чем не бывало, принялись устраиваться на ночлег. Ветра прильнула к плечу Дариуса, словно ища защиты. Глаза Снежина вспыхнули, но он не проронил ни слова, словно ледяная глыба.

Перекусили тем, что заботливо положила им Марисса с собой в дальнюю дорогу. Александрине, изрядно проголодавшейся, обыкновенный сыр и кусок хлеба, вероятно, испеченный Лорри, показались пищей богов. Запили колодезной водой, которая долго сохраняла прохладу в глиняном сосуде с узким горлышком.

Становилось прохладно. И Снежин извлек из своего рюкзака накидку, подошел к девушке и накинул ей на плечи, желая укрыть от холода. Он заботился о девушке, которую его волк признал своей парой. При этом он бросил на Дариуса такой испепеляющий взгляд, что тот напрягся, готовый к прыжку. Его волк ответил злобным рычанием.

Александрина долго всматривалась в темноту, пытаясь разгадать, что или кто там скрывается. Хоть она и находилась под защитой волков, страх полз по спине мурашками, добираясь до самого сердца.

В кустах кто-то шуршал прошлогодней листвой. Недалеко хрустнула ветка. Ветра мгновенно открыла глаза. Оказалось, что это вернулся один из волков, сопровождавших их. Он жадно облизывался, будто только что утолил голод, а его глаза светились в ночи, словно два фонаря. "Наверное, поужинал", – решила девушка. Где-то ухнула ночная птица. Она громко захлопала крыльями, пролетев над поляной, где расположились путники.