Единственная для волка

Глава 9

Вечерний офис — как будто совсем другой мир. Пустой, гулкий, притихший. Большинство разошлись, кулеры не булькают, даже принтер молчит как будто устал печатать на протяжении всего рабочего дня. Свет стал тусклее, мониторы погасли, и только город за окнами продолжает жить.

Я осталась, потому что нужно было доделать работу. И потому что… просто не хотелось домой. В тишину квартиры, к вечно обиженному Бублику и мыслям, к которым я была пока не готова.

Таблица на экране расплывалась. Я щурюсь, стараясь сосредоточиться, когда мессенджер тихо пикает.

Соболев А.: Екатерина, подойдите в мой кабинет. Сейчас.

Я застыла. Сердце пропускает удар.

Время — 19:47. Все руководители ушли ещё час назад.

Почему сейчас?
Я что-то упустила? Или отправила не тот файл?!

Вдох-выдох. Один раз. Второй. Проверяю, всё ли сохранилось. Поднимаюсь. Голова чуть закружилась — то ли от резкого движения, то ли от тревоги. Ноги не слушаются, но пришлось себя заставять. Лифт был отключён, и я иду пешком — медленно, по тихим, пустым коридорам, где каждый шаг звучал в унисон с грохочущим сердцем.

На этаже руководства свет горел только в одном кабинете.

Окна за его спиной были тёмные, город отражался в стекле. Внутри — тишина и полумрак. Только тусклая настольная лампа и приглушённый свет потолочных панелей. Он сидит за столом.

Я стучу.

— Входите, — коротко.

Делаю шаг внутрь, закрываю за собой дверь. Замираю у порога, не зная — садиться или ждать указаний.

— Присаживайтесь, — спокойно говорит он, кивая на кресло напротив.

Сажусь, стараясь не выдать, как сильно напрягаюсь. Спина — прямая. Руки — на коленях.

Молчу. Он тоже молчит. И от этого становится ещё страшнее.

Он листает что-то в папке, взгляд опущен. Спокойный. Уверенный.

Я украдкой наблюдаю за его руками — точными, сильными, с длинными пальцами. Он переворачивает страницы неторопливо, с той внимательной сосредоточенностью, которая выдаёт привычку к контролю. Всё в его жестах говорит о сдержанной силе.

Запах снова касается меня — тот самый. Лесной, тёплый, будто прохладное утро в еловом бору. Он заполняет пространство между нами, почти обволакивая. Я сглатываю — и вдруг понимаю, что на момент забыла, как дышать.

— Екатерина, — произносит он наконец. Мягко, но с такой интонацией, что я не сразу фокусирую взгляд на его глазах.

— Да? — голос выходит тише, чем хотелось бы.

Он поднимает глаза. Мне кажется, или они становятся чуть насыщеннее оттенка?

— Вы давно работаете в отделе аналитики?

— Почти три года, — отвечаю, стараясь говорить чётко. — Полтора года на текущей позиции.

Он кивает.

— Сегодня вы работали с документами по логистике?

— Да, — подтверждаю. — Проверяла расходы за последний квартал.

Он закрывает папку. Кладёт её на стол, медленно. Не глядя на меня, произносит:

— Вы нашли несоответствия.

Не вопрос. Констатация. Он знает.

Я сглатываю.

— Несколько строк вызвали подозрение. Я не хотела делать поспешных выводов — просто отметила для сверки.

Он не отвечает сразу. Просто смотрит. Внимательно. Тяжело.

Его взгляд не резкий, но в нём есть что-то неуловимое. И тогда я чувствую жар в груди. Это…?

Раздражение. Нет, скорее — опасение?

Это не мои эмоции. И от этого сердце бьётся только быстрее.

— Это не входит в ваши прямые обязанности, — тихо говорит он.

— Я… считаю это странным, — отвечаю, чувствуя, как пальцы на коленях невольно сжимаются. — И опасным. Если это ошибка — её нужно исправить. Если нет — разобраться.

Он медленно встаёт. Не торопясь, обходит стол. Я чувствую, как его тень скользит по полу. Он подходит ближе, останавливается передо мной. Не прикасается. Не нарушает дистанцию. И всё же — он слишком близко.

Воздух между нами меняется. Становится плотным, тёплым. Давящим. Я слышу, как он дышит — медленно, ровно, сдержанно. И вдруг ощущаю: он склоняется ко мне чуть ближе, и на долю секунды будто вдыхает мой запах.

Что он делает??

Мурашки бегут по коже.

Он по-прежнему не касается меня, но я чувствую его всем телом. Его колени — по обе стороны моего кресла. Я буквально зажата между ними. Пространство сужается.

Сердце бьётся слишком громко. Слишком быстро.

— Знаете, что отличает наблюдательного человека от подозрительного? — его голос звучит у самого уха. Низкий, тихий. Без угрозы, но с такой концентрацией силы что хочется заочно со всем согласиться.

Я не отвечаю. Просто сижу, боясь шевельнуться.

— Первые живут дольше, — добавляет он.

Я медленно поднимаю взгляд, но он не отступает.

Глаза.

На миг они становятся темнее. Игра теней... Или мне кажется, что они сверкнули. Сами по себе.

— Я не прошу вас молчать, — произносит он. Спокойно, но каждый слог — как будто под контролем. — Но прошу быть осмотрительной.

Я киваю. Осторожно. Молча.

Он выпрямляется, отходит и возвращается за стол. Движется размеренно, будто ничего не произошло.