Единственная для волка

Глава 22

Катя (в подсобке после поцелуя)

Стоило двери за незнакомцем захлопнуться, как меня будто окатило ледяной водой. Вихрь эмоций был настолько сильным, что моя нервная система впала в ступор и решила помахала своей хозяйке на прощание. Губы горели, сердце набатом колотилось в висках.

— Катя… — голос Артёма был низким, с лёгкой хрипотцой.

— Мне… нужно выйти.

Он молча повёл меня к двери, аккуратно придерживая за локоть. Его прикосновение было бережным, почти заботливым, но я тут же запретила себе об этом думать. Сейчас не время!

Стоило нам выйти из подсобки, как меня накрыла какофония звуков: громкие голоса, стук каблуков по кафелю, люди снующие туда-сюда. Внутри всё сжалось. Мне срочно нужен был воздух.

Артём будто почувствовал моё состояние. Всего секунда — и мои лёгкие жадно вбирают прохладу. Воздух будто возвращает ощущение контроля. Я дышу медленно, вынуждая себя делать глубокие вдохи и выдохи, чтобы не дать панике затопить меня вновь.

Полицейские машины стояли вдоль обочины, вспышки красно-синих огней разрывали темноту, только усиливая тревожный гул в голове. Разум отказывался принять, что где-то совсем рядом стреляли.

Артём накинул мне на плечи свой пиджак и мягко коснулся моей щеки. Тепло его руки было сейчас как нельзя кстати.

И вдруг из-за спины раздался отчаянный крик:

— Кать!

Сердце подпрыгнуло..

Ира! Моя Ира. Как я могла о ней забыть?!

Подруга обнимает меня крепко-крепко, будто боясь, что я исчезну. Её голос прерывист, она что-то говорит о том что стрелявшего ещё не поймали, и как она не могла меня найти. Но у меня в голове звучал только один вопрос: как я могла оставить её одну?

Артём тем временем поймал такси. Он коротко назвал водителю мой адрес и, словно знал, что иначе я не поеду, усадил нас в салон. Через минуту я очнулась на заднем сиденье незнакомой иномарки, в то время как он остался где-то позади.

Ира решает остаться у меня на ночь. С одной стороны я ей безумно благодарна, не уверена, что смогла б находиться одна в пустой квартире. Она шуршит на кухни, делая мне чай. Сейчас ей нужно вернуть контроль, и благодаря таким простым рутинным действиям подруга быстро успокаивается.

— Может валерьяночки? — спрашивает, видя моё состояние.

Я только качаю головой. Коротко извинившись иду к себе. Я очень ее люблю, но сейчас мне нужно побыть наедине со своими мыслями.

*******

Прошло уже два часа. А я всё ещё не сплю.

Лежу в кровати, укрытая до самой макушки, словно прячусь от навязчивых мыслей. Темнота кажется плотной и живой — она не просто окутывает комнату, она клубится по углам, как густой дым. Сквозь щель между шторами просачивается свет уличного фонаря, падает на пол размытым пятном и рисует замысловатые, почти магические узоры.

Комната будто застыла во времени. И я вместе с ней.

Где-то вдали проносятся машины, свет их фар скользит по стенам, и вместе с ним вспыхивают образы: лифт, конференция, ресторан, выстрел… поцелуй. Дыхание сбивается, и я гоню мысли прочь. Но от себя ведь не убежишь, правда?

Стоит мне закрыть глаза — и я снова чувствую лёгкое покалывание от его поцелуев… сильные руки, прижимающие к себе, будто он боялся упустить. Я могла бы сопротивляться, могла оттолкнуть…но не захотела.

В воздухе висит запах — слабый, почти неуловимый, но до боли знакомый. Он будто навеки отпечатался в подсознании. На спинке кресла у кровати висит пиджак, которым он укрыл меня. Увы, сил бороться с собой у меня больше нет. Тихо поднимаюсь и накидываю его на плечи. Мягкая ткань скользит по коже, и вот я уже вся укутана в его запах — с ног до головы.

Мысли продолжают метаться. Я и сама не понимаю до конца, что между нами произошло… Но это притяжение — его невозможно игнорировать. Оно было почти осязаемым. Не уверена, чем руководствовался Артём, но сегодня, несмотря на весь страх, я впервые за долгое время почувствовала себя живой.

Я ложусь обратно под одеяло, не снимая пиджака. Он дарит ощущение, пусть и мнимой, защиты. Бублик, почуяв движение, подползает ближе и устраивается у живота, тихо фыркая во сне.

В голове продолжает звучать отголосок его голоса. И эти глаза… Они не дают мне покоя. Я точно уверена: в темноте подсобки они горели расплавленным золотом…

Веки тяжелеют. Мысли затихают. Сознание медленно ускользает в сон.