Единственная любовь. Метка убийцы Богов

Глава 23. Суд

Кай, мой любимый Кай, сколько бы раз он ни говорил, что любит меня, сколько бы раз ни называл невероятной, я не могла ему поверить. Я не верила ему!.. Но теперь я это прочувствовала со всей силой, увидела, поняла.

Идеализировал ли он меня? Возможно. Но так же возможно он просто нашел во мне все то, что давно искал, все, чего не мог найти в других девушках! Просто он нужен был мне, а я – ему. Ничто и никогда не изменило бы этого!

И его забота обо мне мучительно отозвалась в моем сердце. Именно сейчас я наиболее остро ощутила свою потерю. Это видение и именно сейчас… Именно сейчас, когда надежды на его возвращение ко мне не осталось, оно вскрыло, оголило чуть затянувшуюся рану на моем сердце. И я не знала, как выдержу все это. Не знала, смогу ли пережить новые видения. Чувствовать его любовь ко мне оказалось мучительнее, чем я могла себе даже вообразить.

Он не верил, что я его люблю, точно так же, как и я, считал, что я слишком хороша для него – он продолжил и дальше так думать. Кай не раз говорил мне, что так до конца и не поверил, что такая, как я, могла его полюбить, и мне было смешно это слышать. Смешно и странно, в высшей степени непонятно – ведь я знала, что у него было все в порядке с самооценкой. Но теперь я поняла, что заставляло его так думать.

Мы всегда были равны в наших отношениях, и я действительно ни в чем не уступала ему. Но я заслуженно презирала Богов, и он знал это, чувствовал, даже начал разделять мои взгляды. Но он был Богом. Ничуть не лучше и не хуже других. И ему казалось, что я не должна была делать различий между ним и остальными представителями его народа.

Но к нему и к другим элийцам я всегда относилась совершенно по-разному. Я видела настоящего Кая и любила его таким, какой он есть. А на остальных повесила ярлык «могущественные, равнодушные, бессердечные». Остальных понять я не потрудилась, и просто возненавидела, ведь это было так просто.

Но теперь я знаю, что ошибалась. Я давно увидела это и через призму воспоминаний Кая, и через дружбу с Нэем, и через мысли и эмоции самих элийцев, но только не хотела себе в этом признаться. Проблема не в них, а в этой гнилой системе, в самой Элирии, ломающей и подчиняющей даже сильнейших из них.

Не мне бороться с этой системой. Пока элийцы сами не захотят перемен, ничего не изменится.

Жаль, очень жаль, но это так.

***

Перед тем, как вывести из камеры, стражники надели на меня светящиеся кандалы, по всей поверхности которых были нанесены надписи на эоланийском. Я уже достаточно хорошо знала этот язык, а потому смогла их прочитать – заклинания лишали меня возможности колдовать, использовать человеческую энергию и даже свою собственную. Напрочь лишали меня магических способностей.

Вместе со своими тюремщиками я вышла из камеры и оказалась на уже знакомой мне винтовой лестнице. Мы начали спускаться вниз, пролет за пролетом, миновали арку, ведущую к основному выходу из тюремной башни, но все продолжали спускаться и, в конце концов, оказались в длинном подземном коридоре; его каменные стены так же были расписаны эоланийскими заклинаниями.

Шли мы по нему минут двадцать, по моим ощущениям, все это время моя стража хранила полное молчание. Туннель завершился еще одной винтовой лестницей, поднявшись по которой мы оказались в просторном светлом вестибюле. Его потолок, уходящий вверх по косой, поддерживали десятки массивных, богато украшенных колонн из золотистого мрамора. Откуда-то слышались приглушенные голоса, множество голосов, эхом отражавшихся от сводов какого-то гигантских размеров помещения.

Недолгое время спустя к нам подошла группа элийцев, состоящая из пяти Богов и одной Богини, они приняли меня у тюремной стражи и повели вдоль вестибюля к неприметной двери в его конце. Пройдя через нее, мы оказались в небольшой комнате без окон, в которой практически не было мебели, только две скамьи, обитых коричневой кожей, и папоротник в горшке. На редкость убогая обстановка. Видно, эту комнату, как и тюрьму, они создали специально для заключенных ‒ не приведи Судьба, нарушителям закона будет комфортно и уютно в отведенных для них помещениях!

―Хм… ―Богиня окинула меня критическим взглядом. ―Одеть ее в платье или в доспехи?

―Она же убийца Богов, одень в доспехи, ―подал предложение один из элийцев.

―Да она же не на битву собирается! ―возразил другой. ―Одень в платье и сильно не наряжай, это же не бал.

―Ладно.

Сосредоточившись, Богиня взмахнула рукой, и на мне возникло вполне себе симпатичное платье, белое, приталенное, а так же обруч, пересекающий лоб, и ожерелье.

―Колье убери, пусть будет видно метку!

―Ты прав.

Девушка исправила свою ошибку. Можно было бы удивиться тому, с какой тщательностью они продумывают мой образ, но на суде мне придется предстать перед всей Элирией, а личность я известная.

―Суд долго продлится? ―спросила я у них.

―А ты куда-то торопишься? ―пошутил один из элийцев и сам же засмеялся.

―Недолго, ―ответила мне Богиня. ―Свидетелей слушать не будут. Зачитают обвинение, дадут тебе слово и проголосуют.

Где-то там, в зале, уже наверняка сидит Нэй. А еще Ноэль, Лей, Офелия и Амориэль, по милости которых я и оказалась в этой ситуации.

―А сколько процентов элирийцев должно проголосовать за смертную казнь, чтобы приговор привели в исполнение?

―Девяносто. Но даже если проголосует меньше (что, кстати, абсолютно невозможно), проведут еще один подсчет голосов. Смерти тебе не избежать! ―позлорадствовал тот же элиец-шутник.

―То есть, особого выбора у вас нет. А зачем тогда это голосование? Просто для видимости? ―подняла брови я.

―Это часть магического ритуала, ―объяснила девушка. ―Чтобы казнить кого-то, нужно лишить его неприкосновенности жизни, и такие решения должно поддержать девяносто процентов элийцев, имеющих право голосовать. Но твоя вина доказана, тебя казнят в любом случае.

―Два вопроса – кто доказал мою вину, и почему моя жизнь неприкосновенна? Я же неполноправная элирийка.