Единственная любовь. Метка убийцы Богов

Глава 26.1

Раньше я никогда не пыталась с ним заигрывать и кокетничать ‒ он, вероятно, и не подозревает, что в этом деле я настоящий виртуоз. Проблема в том, что действовать я должна была незаметно, одно неверное движение ‒ и он догадается, что я им манипулирую. А значит, инициатива должна исходить от него. Нэй считает, что обладает какой-то властью надо мной, и мне это только на руку. Если первый шаг сделает он, то дальше уже я смогу делать что угодно, а он будет уверен, что я просто не устояла перед ним.

Я не пыталась придвинуться ближе к нему, мы и так стояли очень близко, слишком близко друг к другу. Я посмотрела ему в глаза, мои губы приоткрылись, в позе и движениях возникла некая чувственность, неброская, но в высшей степени соблазнительная.

Выражение на его лице изменилось, стало взволнованным, в глазах зажглись огоньки. Я ощутила угрызения совести. Мне не хотелось играть с ним, не хотелось обманывать его, но так же я понимала, что у меня нет другого выхода.

―Нэй… ―прошептала я, на несколько мгновений переведя взгляд на его губы.

Я знала, каким зовущим может быть мое тело, какие жаркие, сладостные обещания оно может давать мужчине. Нэй продолжал сжимать рукой мое плечо, наклоняться надо мной, но только теперь он делал это совсем с другим чувством. В его глазах загорелось желание, самое простое и ничем не прикрытое; он медленно провел тыльной стороной ладони по моей щеке и шее.

В ответ на его прикосновение я прикрыла глаза, прерывисто вздохнула сквозь неплотно сомкнутые губы. И наконец, Нэй не выдержал. Обняв меня, он приник к моему рту в горячем, глубоком, жадном поцелуе, минуя обычные нежности и предосторожности. Я обняла его за плечи, крепче прижалась к нему, с жаром ответила на его поцелуй, но на самом деле с моей стороны все это было сплошным притворством.

В этот раз все было по-другому, не так, как раньше. Я была сосредоточена на своей цели, мне было не до того, да и вся эта ситуация нисколько не располагала к романтике, а потому поцелуй не пробудил во мне ни малейшего волнения. Я ничего не почувствовала. Ни желания, ни трепета, ни нежности. И, тем не менее, мне было совсем нетрудно изобразить страсть.

Сначала я оперлась на оконную раму, а потом села на подоконник и чуть раздвинула ноги, подпуская его ближе к себе. Руками, губами, языком Нэй жадно исследовал мое тело, и в ответ на его прикосновения я издавала негромкие чувственные стоны. Мои пальцы запутались в его волосах, я откинула голову назад.

―Нэй… ―не то прошептала, не то простонала я.

Он сжал мое тело еще крепче, начал целовать меня с еще большим пылом, и я поняла, что немного переборщила со страстью. Нэй и так находится в полной моей власти, он явно не ждет от меня подвоха ‒ пора приступать к завершающей части моего плана.

Я медленно с силой провела руками по его плечам, по груди и начала расстегивать рубашку, пуговица за пуговицей, не отрывая губ от его рта. Расстегнув их все, я отвела ее вместе с курткой назад, так, что руки Нэя на некоторое время оказались скованны рукавами за его спиной. Тогда я за одно мгновение выхватила у него из-за пояса кинжал и спиной кувыркнулась с подоконника в окно.

Зависнув на безопасном расстоянии от дворца, я привела свое платье в порядок и вытерла губы тыльной стороной руки.

―Элия! ―Нэй, наконец, избавился от рубашки с курткой и, вцепившись пальцами в подоконник, уставился на меня ошалелым взглядом. ―Как ты… ―начал говорить он, но так и не смог продолжить свою фразу.

С этим голым торсом и взлохмаченными длинными волосами он смотрелся немного комично, но и соблазнительно одновременно, я не могла не признать этого. Взмахнув рукой, я наколдовала ему новую рубашку.

―Прости, ты не оставил мне выбора! Ты отобрал у меня кинжал, ―мое оправдание прозвучало как-то совсем по-детски.

―Ты… ―какое-то время Нэй продолжал ошарашенно смотреть на меня, но, в конце концов, все-таки смог взять себя в руки.―Элия, это было подло. Ты знаешь, как я к тебе отношусь! И ты не имеешь права пользоваться моими чувствами! Никогда бы не подумал, что ты способна на такое коварство, тем более по отношению ко мне!

―А что, по-твоему, я должна была делать? Я тебе сказала, что ты меня не остановишь! Мог и сам догадаться, что я не кинулась бы в твои объятия через секунду после того, как ты силой лишил меня возможности выбирать, что мне делать со своей жизнью! Это моя жизнь, мое решение, будь добр уважать его!

Вздохнув, я продолжила уже другим голосом:

―Прости меня! Я просто… должна это сделать! Пожалуйста, прости…

Он открыл, было, рот, чтобы опять начать спорить со мной, еще раз упрекнуть за нечестную игру или снова попросить меня не рисковать собой. Но я не собиралась его слушать. Через мгновение я была уже на другом конце света, в Лиссанделии, там, где все и началось.

Где все началось, пусть там и закончится.

***

Крыша королевского замка ‒ это место приходило ко мне в самых страшных кошмарах. Мокрый снег, ледяной ветер, его кровь на моих руках. Как я выдержала все это? Я не смогла бы ответить на этот вопрос.

Конечно, мне не было смысла возвращаться сюда, его образа тут я не найду. Но где-то я должна была провести этот ритуал, почему бы и не здесь в таком случае?

Пусть все закончится там, где и началось.

Я подошла к парапету, взглянула на город, раскинувшийся передо мной во всем своем великолепии. В бледном свете вечерней зари все еще хорошо были видны дома и дворцы под медными зелеными крышами, дозорные башни крепостной стены, тяжеловесные арки мостов над широкой рекой. В воздухе ощущался тот легкий гул, создаваемый деятельностью десятков тысяч людей, далекий, едва ощутимый. С каждой минутой в окнах домов появлялось все больше огней.

Руавель. Столица страны, в которой я прожила всю свою жизнь, моей родной страны.

Возможно, я скоро умру, и осознание этого позволило мне ощутить окружающую реальность во всей ее ранящей полноте.

Я знала, что должна была сделать в первую очередь, знала и безумно этого боялась. Я должна была наколдовать ему тело, живое, дышащее тело, в котором могла бы существовать душа. Благословенная Судьба, помоги мне сделать все правильно! Взмахнув рукой, я позволила своей магии воссоздать его, и он появился передо мной, именно такой, каким был прежде.