Единственная найдись

Глава 15.2

Глава 15.2.

Спустя три недели после описываемых событий. Москва.

Алена

Я безжалостно кромсала волосы, стараясь отрезать покороче. Руки от напряжения тряслись, но я не сдавалась. На пол летели светлые пряди.

- Не жаль косу?- На меня с сочувствием смотрела немолодая санитарка, принесшая ножницы.- Такая красота. Жалеть будешь. Уже не отрастет…

- К черту красоту. Из-за нее на спине живого места нет,- прохрипела я, опуская руку с ножницами на колени.

Меня сбил пьяный лихач, гонявший по пешеходной зоне. Быстро доставили в реанимацию города Сочи. Документов при мне не было, сама без сознания. С установкой личности помогла полиция, куда обратилась вернувшаяся от сестры бабушка. Мама примчалась сразу же, как узнала что со мной. И едва стало можно, переправила меня в Москву. Степа так и не объявился. Я и не ждала, поставив крест на наших отношениях. Винила его в аварии. Если бы не он, то не попала бы под колеса машины.

Мне все еще тяжело двигаться, но я стараюсь, тренирую тело. И уже ковыляю потихоньку сама. Я пока так и не оправилась до конца от аварии. Мне все еще колют обезболивающее из-за сломанных ребер и спины. Лишнего не назначают. Сочувствуют.

Может организм крепкий, или больница хорошая, или сыграло роль, что я сама медик, но отношение ко мне бережное. Я прямо чувствую, что иду на поправку.

- Тамара Петровна, выйдите. Мне нужно поговорить с пациенткой,- в палате появилась мой доктор Марина Борисовна.

Полноватая женщина средних лет. С красивыми карими глазами, в очках. Всегда спокойная, но сейчас в брошенном на меня взгляде нервозность. Санитарка с сожалением глянула на валяющиеся пряди и торопливо вышла. Врач тоже заметила грязь на полу, меня с волосами, покромсанными кое-как, и поджала губы. Но спохватившись, дружелюбно улыбнулась.

- Как себя чувствуешь?

- Нормально. Вот, прической занялась.

- Я вижу,- хмыкнула она, присаживаясь на стул рядом.- У меня к тебе разговор. Серьезный. Пришли твои анализы…- она замолчала, поправила оправу очков, сидящих и так идеально.

- Что не так? У меня что-то серьезное нашли? С кровью что?

- Да ты не нервничай так.- Она протянула мне стакан с водой.- Нельзя тебе волноваться. Все с тобой в пределах твоего состояния. Просто ты… беременна. И нам нужно поговорить об этом.

***

Марина Борисовна закрыла за собой дверь, а я уставилась в окно, залитое дождем. В Москву пришла осень с бесконечным унылым дождем и ветрами, сменив теплое бабье лето. Жизнь шла своим чередом, не обращая внимания на людей с их бедами и радостями.

Внешне спокойная, я внутри орала в панике, безуспешно пытаясь взять себя в руки. От успокоительных я отказалась, от обезболивающих тоже. Чтобы не навредить ребенку. Марина Борисовна, уговаривавшая меня избавиться от беременности, только качала головой и повторяла, что я сама должна понимать, сколько в меня влито лекарств, и как это может отразиться на ребенке. Я кивала, но не слушала ее. В голове билась одна мысль, кто отец малыша. Степа или… Карен. Трусики были порваны, и Карен вполне мог успеть, пока я была без сознания.

Для меня не стоял вопрос рожать или нет. Насмотрелась на женщин, кто по глупости делали аборт, а потом так и не смогли родить. Для себя решила, если малыш от Степы, я его рожу. А Карена… Грызли сомнения, внутри ворочалась тяжелая обида и злость на него. Я боялась, что все это грязное и неприятное, спрятанное мной на дне души, хлынет на голову безвинного малыша. Я блондинка, и он точно будет смуглым, темноволосым и темноглазым – копией отца. Как я буду всю жизнь смотреть на него и вспоминать то, что хотела бы забыть. И возненавижу его.

Память, избавляя меня от лишних страданий, стирала подробности внешности Карена. Представить каким получится малыш, не получалось. Я полезла в телефон, забив в поисковик фото малышей-армян. Разглядывала лица хорошеньких кудрявых карапузов и улыбалась. Душу наполняла нежность. Они совсем не походили на двух мужиков, закрывших меня в доме наверху. Большие глаза с длиннющими ресницами, пухлые щечки-булочки, темные кудряшки – это было таким далеким и близко не стоящим с агрессивными самцами и болью.

Хочу себе вот такую сладкую Булочку. Оставлю малыша, не смотря ни на что. Избавлюсь и не прощу себе никогда. Он выжил внутри несмотря ни на что, значит, ему судьба родиться.

- Рожу и воспитаю тебя хорошим человеком,- уверенно произнесла я, глядя на фото кудрявой крохи.

- Даже речи об этом не может быть,- жестко припечатала мать.- Никаких детей пока замуж не выйдешь.

Я торопливо отключила телефон, точно прятала что-то постыдное, и уставилась на нее. Она стояла у двери, готовая нападать, доказывая свою правоту, продавливая свою, истинно правильное.

- Здравствуй, мама,- начала я, обняла себя за плечи, точно защищая себя и еще не рожденное чудо, готовясь обороняться.- Тебе уже сказали радостную новость.

Я была еще слабой и вялой из-за лекарств. Но решила отстоять право родить малыша. Сделать впервые не так, как хочет мать, а как нужно мне.

- Радостную?- Она крепче стиснула ручки сумки, так что костяшки побелели.- Его отец предложил тебе замуж?

- А что только замужем рожают?

Где эти медсестры, когда они так нужны? Борисовна специально попросила не тревожить – надеется, что мать уговорит меня на аборт! Не хочу с ней говорить! Не хочу!

- Это не обсуждается. Без брака ты не родишь. Мало того, что он может родиться больным, так еще и…

- Что? Договаривай!

- Опозорить меня перед родственниками и соседями решила?

- Бывает. Переживут,- равнодушно пожала плечами.- Святых нашла. За собой пусть смотрят.

Вечная ее песня «Что скажут люди?»

Нашла тоже суд святых апостолов. Люди ничего не скажут, им до нас дела нет. Они свои проблемы решают. А на каждый роток не накинешь платок. Меня еще мнение маразматиков не волновало.