Единственная наследница

Глава 8

- Опишите, как выглядела ваза, - не поднимая глаз от бумаги, по-хозяйски расположившись за рабочим столом Ивана Андреевича, потребовал полицейский. Рука с белым пером зависла над открытой чернильницей.

За полицейским, к слову, и бежать не пришлось. Только выскочила из лавки, а он тут как тут... по щучьему велению да по моему хотению, как говорит народ. Стоит, будто он сам вазу ту на днях заприметил и, как ее неизвестные темные личности тайком вынесли, видал. А теперь ждёт - не дождется, как его, хорошего, позовут, да он как раз... и сразу дело-то свое сделает, на руку нечистую в момент и укажет.

Странно? Не то слово!

Я вам больше того скажу, он ещё и необыкновенно похож на того товарища, что ещё недавно вел беседу с Александром Яковлевичем, получая от последнего приказы и указания. Возница, ага.

И швец, и жнец... Быстро-одежду-сменец...

Страшно представить, где он оную одёжу свою сменял. Или там по принципу "брюки превращаются"? Под синим кафтаном извозчика мундир полицейского чина? А что там под мундиром? Женское платье?

Только он даже и не приставом оказался...

Стою рядом, прожигаю взглядом, посылая мысленные импульсы, которые должны возыметь непосредственное действие на совесть. Возница ты, которому приснилось, что он сыщик, или сыщик, которому приснилось, что он возница?

Но видимо слабоваты мои электрические сигналы, или у кого-то мощные экранирующие заслонки на совести, ибо никакого эффекта. Знать он меня не знает, и всерьез считает, что он надворный советник Тихон Матвеевич, помощник начальника сыскной полиции.

Иван Андреевич выдохнулся объяснять детали обстоятельств, и к моменту, когда надо было заполнить все бумаги "по уставу", совершенно обессилел и рухнул на табурет, служивший ему подставкой для ног, чтобы доставать до верхних полок шкафов.

Наверное, это тактика такая, преподаваемая для полицейских чинов. Довести до безжизненного равнодушия. Сдуть шелуху из эмоций и надуманных мыслей, предвзятых гипотез, гоняя по кругу от одного к другому и обратно, намеренно запутывая и переспрашивая по несколько раз. Потому как ко времени записи опрашиваемый вполне спокоен, в меру меланхоличен и отвечает по делу, не вдаваясь в пространные рассуждения.

- Китайская ваза.

- Какой формы, из какого материала?

- Фарфор, династия Мин, - механически выдавал Иван Андреевич.

- Форма вытянутой груши. Не слишком узкое, но длинное горлышко, широкое основание, - добавила я.

- Груша, - повторил хозяин из моих слов основное.

- Какого цвета? Имелись ли рисунки, надписи?

- Белая. Цветы и птицы, - это опять Иван Андреевич.

Тихон поднял глаза на меня.

- На белом фоне несколько больших розовых пионов с белым кантом, зелёные веточки, белые журавли, - расшифровала я.

- Они, - подтвердил Иван Андреевич, кивая.

- По краю горлышка и у основания орнамент в виде повторяющего узора из двойных квадратов.

Оба синхронно посмотрели на меня. Что-то не то сказала? Сколько раз надо повторять себе, чтобы следила за языком!.. "Орнамент" не употребляют? Или "квадраты"? Последнее, конечно, было бы максимально странно. Как-то же перевели на русский евклидову геометрию с латыни? Или как они площадь квадрата изложили? "Площадь всякой фигуры с четырьмя углами и одинаковыми длинами сторон равна..."

- Кхм, - первым пришел в себя сыщик. - А кто-то интересовался похищенной вещью в последнее время?

- Спрашивали. Но все уважаемые господа, - нахмурился Иван Андреевич.

- А вот... помощница ваша? - кивнул Тихон на меня.

- А что помощница? - не сразу догадался хозяин. - Василина? Да глуповата она для таких дел, - махнул он рукой, разочарованно отворачиваясь.

Серьезно?!.. Не то, чтобы хотелось доказать обратное, но что? Со стороны действительно так кажется?

Хотя... Так если принять во внимание все обстоятельства...

В чем-то, надо признать, он прав. Не торчала бы здесь с Верой Генриховной столько дней, считай, на мертвой точке, если бы блистала умом и... хвалёной дедукцией.

Ладно, извозчик, оставайся помощником начальника сыска Тихоном Матвеевичем.

Отошла от них к дальней стене. Сами там, пускай, с вазой своей носятся, а мне есть над чем ещё голову ломать.

- Иван Андреевич, сами вы не могли переставить куда вазу, прибрать от... пыли... - какие-то там ещё наш Тихон выдвигал предположения, где-то даже совсем мистические, на что хозяин устало вздыхал, отвечал рассеянно, все больше и больше погружаясь в свои невесёлые мысли.

Погодите-ка!.. Кажется, энергетические импульсы потревожили мой мозговой центр. Анализ проснулся и индукция.

Если этот извозчик полицейского чина является помощником начальника, а до сего момента мы имели возможность видеть его разговаривающим с Александром, и не просто как двух равноправных собеседников, а как начальника и подчинённого, то по всем признакам выходит, что Александр не кто иной, как начальник сыскной полиции.

А что там говорила Анна Николаевна?

"Сам начальник сыскной полиции будет дело вести, чтобы расследование в кратчайшие сроки завершить." Дело о похищении трехлетней дочери дворянина Федорова.

А зачем ему Немрих тогда? Непонятно.

Вот и дочери Генриха Карловича должно быть три.

Кхм... Знаю, о чем вы подумали. Мысль такая же промелькнула. Но, сами посудите, для какой цели Немриху, уважаемому человеку, при наличии собственных двух сыновей красть чужую девочку? Да ещё и дворянской крови?

Уж, конечно, не для того, чтобы назвать ее Верой и помочь мне собрать сведения для клиентки из другой эпохи.

А чего он тогда рванул при сообщении о дочери? Тоже подозрительно слишком.

Невероятно, но подозрительно. Приехали!.. С такими аналитическими способностями только сказки для детей писать. Это все Тихон со своими подозрениями воздух сгущает.

Ладно, у меня все ещё есть зацепка с книжечкой по арифметике. Надо бы поискать, у кого есть. В московскую типографию, разумеется, не отправишься. Я хоть и не крепостная, но их, кстати, уже отменили, однако, привязана к лавке Ивана Андреевича. Да и долго, дорого и опасно для меня бы обошёлся путь. А вот спросить у кого-то знающего, можно.