Единственная наследница

Глава 14

С виду встреча напоминала наши совещания в переговорках: чего ждать не знаешь, но заранее подобрался, держишь в голове много всякого прозапас, оружие (у кого какое имеется) демонстрировать сразу никто не собирается (это весомый аргумент и его нужно применять с толком в исключительный момент для усиления эффекта), ведём беседы, как настоящие геологи, с прощупыванием почвы.

В общем, берёзку пришлось покинуть, чтобы не пропустить и не прослушать важную сцену. Вдруг свидетель потребуется...

- Искренние извинения принести ведь вам, Александр Яковлевич, хотел, - с нескрываемым ехидством, явно забавляясь, говорил один из всадников. - Не оправдал ваши чаяния. Всё вы мне сулили каторгу да виселицу, а вот всё топчу землю не хуже вашего брата. И снова свидеться с Вашим Сиятельством удалось. К хорошему знаку, я полагаю, расценить то надобно. Только не могу разобрать кому знак: мне али вам?

Говоривший несколько отличался от остальных. Одет значительно лучше и благороднее. Но и только. На лице рытвины, глаза, близко посаженные, сверкали злобой и ненавистью. В разговоре вел себя развязно и грубо.

Спутники его убого хохотнули.

- Не надейтесь на грабительство и не тщеславьтесь хищением; когда богатство умножается, не прилагайте к нему сердца... Ибо воздастся каждому по делам его, - спокойно ответил Александр. - Не сейчас, так когда время придёт.

Ухмылки, как грязь под проливным дождем, смылись, обнажая истинное лицо всей троицы.

- Гляди-ка, служба нынче у сыскной полиции в храмах ведётся. Проповедуют никак теперь народу в сёлах. Вы бы, граф, поберегли душу-то свою чистую по лесам диким таскать. Волки-то нынче неученые, к вере не приучены, поглодают косточки святые ваши заместо разбойничьих.

- Не твои ли люди, Микишин, на подводе были? - не обратил внимания на угрозу Александр.

- Мои при мне все да при деле. Про какую подводу вы толкуете, знать не знаем.

Главный смотрел прямо на начальника полиции, не отводя глаз, а вот один из двоих позади нервно поводьями дёрнул, из-за чего его конь загарцевал на месте.

Что-то вдруг зашуршало возле моей берёзки. И мгновенно два револьвера взметнулись в воздух, принюхиваясь длинным стволом к своей мишени. Выходило, что на траектории к цели стояли сыщики, и дула револьверов наставились четко на них.

Переговоры выходили из-под контроля. Удивительно, что ни Александр, ни Тихон даже не вздрогнули. Как держали прямыми спины, так и оставались.

А эти нервные какие-то... Может заяц там пробежал или белочка. Лес же близко. Что теперь? Во всех подряд целиться?

Белая тень с диким визгом проскочила между деревьями.

Раздался первый выстрел. За ним мгновенно последовал второй. В безумном танце зашлись кони, заржали. Им вторили человеческие вскрики, звуки борьбы, вспугнутые птицы где-то вдалеке.

Разобрать, что происходит в этой кутерьме, никак не выходило. Тревогой и ужасом сковало тело. Еще один выстрел добавил отчаяния. Бежать? Прятаться? Стоять и ждать?

Страшно!.. Как же страшно!.. Кто придумал это проклятое оружие? Откуда в людях столько злобы и ненависти друг к другу, что готовы убивать и калечить, приносить страдания... А я? Свидетель... Если очередная шальная пуля не попадет в любопытного зрителя, который даже не может сдвинуться с места, то ему представится возможность понаблюдать за замечательной картиной "После битвы"... За торжеством разрушения над миром.

И сожалеть, сочувствовать, оплакивать, лить слезы - делать все то, что положено для человечности. Можно ещё восхвалить борьбу во имя благих целей. Герои нужны тем, кто будет о них говорить...

Не хочу. Не могу стоять и смотреть, ждать. С трудом обломила ветку покрепче, путаясь и цепляясь за кусты странного покроя юбкой, наконец, выбралась из укрытия.

Совершенным безумием было лесть к мечущимся лошадям. Но... Слабоумие и отвага неожиданно обнаружились в бурлящей адреналином крови.

Со всей силы замахнулась по гнедому крупу чьего-то коня. Животное взвыло, поднимая передние копыта вверх, встряхивая корпусом, пытаясь сбросить всадника. Рвануло по дороге в сторону. Остальные бросились за ним, будто бы только и ждали момента убраться отсюда.

- Сударррыня, вы умом тронулись? - встряхнув за плечи, Александр прикрикнул прямо в лицо, всовывая поводья от Коршуна в руки.

Он первым спрыгнул на землю, прорычал на меня и метнулся к Тихону, на ходу поднимая брошенный боевой нож. Тот, ещё сидя верхом на Рысаке, заваливался на бок.

- Давай, Тихон, держу.

Тихон, прерывисто дыша, кое-как перекинул ногу на одну сторону и едва не свалился на землю. В последний момент Александр успел перехватить его и удержать. Оттащил под руки к траве и уложил, не секунды не мешкая, стал проверять место ранения. Кровь сочилась из раны в боку, но долго на нее смотреть никто не дал. Резанув по краю рубашки, он скомкал кусок ткани и заложил рану.

- Ничего, Тихон, жить тебе ещё да жить. Процарапала пуля боковину.

- Подвел я вас... - между тем сокрушался помощник начальника сыскной полиции.

- Нас вон барышня спасла. Веткой всю шайку разбойничью прогнала. Вот где позор. Как начнет Микишин на каждом углу сказывать, так и пойдет молва по службу нашу удалую.

- Говорил вам, не надо было ее брать с собой. Девица совсем.

Звучало, как безмозглая курица. Совсем которая...

- У вас тоже кровь, - заметила я отстранённо, кивая на разодранный рукав. - Да и не будет ничего Микишин ваш рассказывать ничего. Сбежал ведь с поля боя, - негромко буркнула вдогонку.

Тоже мне, герои-сыщики. Я и не просила делить геройскую славу на троих.

Александр стянул жакет, намереваясь оценить ущерб. Порез, к счастью, был неглубоким, но, судя по сосредоточенному выражению лица, доставлял неприятные, болезненные ощущения.

- Промыть бы, - вставила свой совет, глядя на пытки однорукой перевязкой.

- Фляжка у седла, - не отрываясь от своего занятия, "разрешил" помочь глава сыскной полиции.