Единственная наследница

Глава 16

Я, сказать по правде, никогда не задумывалась над тем, верю ли в предсказания, гадания цыганок и прочих просветлённых. Напрямую не сталкивалась. Проклятиями никто до сего момента не осыпал. Ладно, допустим "чистая" Васька (это я так про себя называю Василину, которой живу в прошлом), подвергнись она целевому пророчеству, причем не о светлом будущем и счастливом замужестве, а именно вот такому, то, вероятно, накрутила бы себя полноценно до кары небесной за грехи свои не замоленные, батюшка в Храме ждал бы уже в самое ближайшее время ее исповедь на коленях со слезами.

Но Васька "с примесью", то есть я какая есть в действительности, с учётом опыта современности (а вы же знаете, что не всякая цыганка цыганка, и не всякая предсказательница участница битвы экстрасенсов) не должна принять на веру всё сказанное. Как минимум проанализировать, оценить правдоподобность, объективность... Включить немного скепсиса и подозрительности.

У меня ничего не включилось. Я бы даже с уверенностью заявила, что специально к этой встрече с цыганкой напрочь испарилось. Потому что стало страшно, обострилось плохое предчувствие и, в целом, почему-то никаких сомнений ее слова не посеяли. Упали зёрнами в душу и мгновенно проросли, укрепляясь тут же собственными "логичными" доводами.

А когда Марфа, запоздало осознав мою роль в ее деле, бухнула в ноги и, обхватив за колени, начала вопить и умолять вернуть ей детей, то я и вовсе впала в молчаливое оцепенение. Такое раболепное преклонение, достойное египетских фараонов, в другой раз бы раздражило бы. Видеть чужое унижение личности никак не может приносить удовольствие или моральное удовлетворение. Заставило бы, если не поднять ее на ноги, то сидеть рядом, на одном человеческом уровне.

Я же где-то глубоко в себе отстранилась от всех, отчётливо понимая, что верю. Иду к своей личной пропасти. Ещё раньше начала идти, а сейчас контуры бездны уже проясняются вдалеке, и мне остаётся немного, чтобы добраться до нее.

Внешне же ничего не смогла предпринять, как приморозило.

- Встань, Марфа, - велела женщине цыганка, потянув за плечо вверх. - Не вижу я, какой она выбор сделает, туманом скрыто. Но отдай ей вот эту игрушку, - она зацепила пальцами деревянный ножичек на поясе у Марфы. Небольшой, на взрослой ладони легко умещался, сделан грубовато, толком не обтесан, рукоять туго перемотана кожаными полосками внахлёст.

Марфа поспешно отвязала игрушку и, не дожидаясь от меня первого шага, сама с усилием вложила в руку ножичек, сжимая мои пальцы в кулак.

Что мне делать с ним? Подбросить вверх со словами "чудесная Леди Баг", чтобы все наладилось?

В этот раз судьба не давала подсказок. Цыганка прищурилась напоследок, приобняла за плечи Марфу и, развернувшись, они побрели от хозяйского двора по узкой тропинке к деревенским домам.

- Руки совсем ледяные, - погоревала хозяйка, дотронувшись до меня, мол, не пора ли отмереть. - Пойдёмте, чаю вам сделаю.

Но жалеть меня никто не собирался. Чай нужен был, чтобы сообщить дополнительно сведений по детям Марфы. Кто они, когда прибыл доктор, куда увезли и от кого пришла горе-весть. Все мало-мальски важные детали. Все, как по уставу. Осталось заполнить допросный лист...

Волна обречённости осуждённого на будущие несчастья начала утихать, стоило заняться Тихоном, совместным завтраком и отправлением ко все тому же Фридриху.

- Василина, что случилось? - Александр любезно помог взобраться на Снежинку, но поводья придержал до ответа.

Собственно, облечь в хоть какие-то удобоваримые фразы события утра не представлялось возможным. Пожала плечами. Кто из нас двоих сыщик с дедуктивными способностями, вообще-то?

Но от графа в нем, наверное, было больше, потому что свернуть разговор не дал. Если Его Сиятельство вопрошает, то уж будьте покорны, ответствовать по всей форме...

Заканчивала краткое содержание беседы с местными женщинами уже во время пути.

- Нашли кого слушать! - выдал резюме Тихон.

Кстати, очень заметно тон его голоса при разговоре со мной сменился с досадливого на вполне теплый и дружеский. Будто бы висевшая в непрочитанных заявка на дружбу скоропалительно была одобрена, я принята в "свой" круг. Неожиданные нотки сочувствия и участия подтверждали, что и роль сестры закрепилась за мной по умолчанию.

- Куда бы они делись? С холерной заразой?

- Но ведь не все умирают.

- Допустим, парней вылечили. Что дальше? А дальше совершенно точно они должны были вернуться к матери. Но они не возвращаются, вместо них матери отправляют весть о смерти. Для чего больнице и доктору брать на себя грех лжесвидетельствования?

- Они могли ошибиться. Прошло две недели, мальчики ещё могут находиться на попечении больницы, долечиваться.

Тихон по-отечески вздохнул, покачав головой.

- Что? Не может такого быть?

- Сомневаюсь, - в это раз ответил Александр. - Их было трое, совершить тройную ошибку выглядит слишком невероятно.

Никто не поверил. Ни в слова цыганки о детях, ни в ее мне обещанные страсти. Над последним даже смешки между собой пустили.

Мне бы их уверенность!.. Но чем больше они приводили доводов, развенчивающих твердую веру цыганки, тем иррационально во мне росла солидарность с ней. С этой бедной Марфой, с хозяйкой. Женский нелогичный и неразумный характер усиленно искал лазейку, слабое звено в мужских аргументах, стараясь зацепиться за любую невидимую шероховатость. Казалось, что они, эти шероховатости, определенно есть.

Размышления пришлось вскоре прервать. Мы подъезжали к дому Фридриха Немриха.

Во владении Немриха находилось небольшое поместье, доходность которого явно не радовала хозяина. Главный дом местами терпел пренебрежительное к себе отношение: сколы, потёртости, выделяющийся на общем фоне грубый местечковый ремонт, который и не пытался никто замаскировать.

Внутри дела обстояли несколько лучше, хотя, разумеется, несравнимо с интерьерными видами имения Ростовцевых. Земля и небо.