Единственная наследница

Глава 20

- Подозрительно как-то, - резюмировала Витька. - Почему он не в свой офис позвал? Где вы были уже. Почему не через босса? И вообще, что с тобой? Где твое коронное начало разговора, чтобы сбить с толку собеседника?

- Я не всегда так делаю, - возмутилась искренне. - Ты драматизируешь. Я видела Евгения Павловича. Он не тянет на мошенника.

- Ты так говоришь, как будто в современном мире только мошенники представляют опасность. Нам нужна еда? Заедем в магазин?

- Еда нам определенно нужна, но добрось меня до метро, я хочу заехать к родителям.

- Может мне с тобой? И к родителям, и к Швецову этому на встречу?

- Витька, не съедят они меня, клянусь твоей банковской карточкой.

- О, ужас! - она в деланном испуге отпрянула, хватаясь за сердце. - Ничего святого в тебе нет! Карточка! Это же надо было на что покуситься!.. Только попробуй теперь не вернуться домой до девяти.

- А что так рано? - встреча в пять вечера намечается, поэтому по расчетам я и до восьми уложилась бы.

- Дольше я не выдержу переживать за свою карточку, - отрезала она.

Всегда приятно поговорить с искренним человеком.

Родители жили в хорошем районе, занимали отличные апартаменты в уютном жилом комплексе. Образованные люди, оба в сфере банковского дела, с приличным достатком и видами на более чем достойную пенсию. Кроме меня, у Игнатовых был ещё любимый сынишка, за которым они готовы были сорваться с места и лететь в любую точку, чтобы реализовать свою родительскую опеку двадцать четыре на семь триста шестьдесят пять или триста шестьдесят шесть. И это все, что нужно знать об отношениях в семье.

- Василина? - удивлённо приподняла брови мама, открывая входную дверь на мой неожиданный звонок. - Что-то случилось? Ты же в деловой поездке должна была быть, - она обеспокоенно пробежала глазами по мне.

- Уже вернулась. Решила проведать вас.

- Да? Надо было предупредить. Нас могло не быть дома. У Данила скоро выступление на очень важной конференции в Москве. Мы с папой тоже собирались ехать. Папа как раз ушел новый чемодан забрать из доставки.

Даниле, кстати, двадцать плюс. Ехать с родителями на конференцию... Думаю, он ещё не знает...

- Зачем? - аккуратно уточнила, отпивая глоток горького кофе. Почему-то мама уверена, что я так люблю. А мне бы с молочком. Но скажи ей об этом, и произойдет серьезный обвал каких-нибудь горных пород. Это будет потрясением, но которое к следующему моему приходу забудется напрочь. Загадки природы!..

- Ну как зачем? Понятно же, чтобы он чувствовал нашу поддержку в зале. Среди незнакомых ему людей. Да и город этот, ты же знаешь, обитель всевозможных соблазнов. Не всегда хороших. Столько пишут, что дети пропадают.

- Мам, Данила взрослый парень. Самостоятельный, вы вложили в его воспитание столько сил, он справится с соблазнами. У вас тем более работа.

- Мы взяли несколько дней отпуска, - невозмутимо парировала она.

А дальше пошли разговоры про учебу Данила, про его девушку (и ее родителей, бабушку с дедушкой, их домашних питомцев и дачу), про работу (не мою, разумеется) и последние новости экономики и финансов. Профессия выручает, когда иссекают прочие темы.

Мне нисколько не обидно, что про мои маленькие дела никто не интересуется и не переживает. Просто, согласитесь, странно все это. Попивая чай и кофе за столом в кухне с красивым видом из окна на зелёную зону, ведём себя как добрые соседи. Ни больше, ни меньше. Поговорили ни о чем и разошлись по своим мирам. По-моему, я их чем-то обидела, что они себя так ведут...

Собственно, когда новости закончились, мама начала подглядывать на часы, а паузы в беседе стали уж совсем неприличными. Короче, надо было идти.

- Мам, а тут разве не висела моя детская фотография. Вот здесь, рядом с Данилой в костюме Синдбада, - на стене в коридоре у мамы было несколько рамок с семейными фото. К счастью, я тоже мелькала на нескольких, правда, возраст: окончание школы и университет.

Мама шла впереди, но резко замерла. Благодушное добрососедское настроение вмиг слетело с ее лица. Вернулись к состоянию первых секунд встречи. Удивление и тревога.

- Нет, твои детские фотографии не сохранились. Альбом затерялся при переезде. Разве я не говорила?

- Вообще никаких не осталось? - не помню, спрашивала о них когда-то или нет.

- Только цифровые последних лет.

Что-то хотела ещё спросить, но в замке провернулся ключ, и в квартиру вошёл папа, выдувая сквозняком не сложившийся в слова вопрос.

- Василина? - ну это уже смешно. Я улыбнулась. - Уже уходишь?

- Да, у меня ещё встреча на сегодня по работе, - помогла им с неловкой паузой.

- А, ну беги тогда. Деньги не нужны? Хватает тебе?

Мастера неловких встреч и расставаний.

И уже к станции метро меня догнал тот самый вопрос. Почему альбом с моими фотографиями канул в Лету, а Данилы и периода молодости родителей нет? Грубо говоря, Данила-Синдбад - это мои начальные классы школы. Разницы никакой.

А была ли Василина маленькой?

Мысль оглушила до потери слуха. Все вокруг стихло, не слышно стало ни звуков города, ни собственного сердца. На секунду, буквально, на секунду вспыхнула глупая идея, но будто провозгласили контрольный сигнал. Поднялся занавес и за ним развернулась кульминационная сцена трагической одноактной пьесы, которая выстроилась из причинно-следственных связей.

Нет, включаем холодный рассудок.

Я помню свое детство! Здесь, в этом месте. С моими родителями. Не с самого начала, конечно. Первые воспоминания... Это... Ну, года три-четыре... Кажется, так.

Василина точно была! Разве может не быть?! У всех людей есть детские годы. Нас ещё не выводят где-то в инкубаторах сразу в нужном возрасте.

Это просто фотографии... Альбом... Ну потерялся и потерялся. Бывает такое. Зная маму, она могла отсортировать снимки по категориям: папа - один альбом, мама - второй, Данила и мама с папой - третий, я - тот, что исчез.