Единственная наследница

Глава 30

- Василина, графиня Ростовцева просила передать вам конверт, - Тихон извлёк из сумки письмо и протянул мне.

Не спрашивайте меня, почему он, а не собственно сын графини. Изучающий взгляд графа в тот момент на режим ответов не был настроен. Исключительно на сбор информации для последующего сложнейшего анализа.

Ну пусть поломает голову. Кто ему запретит?

В конверте оказался один сложенный пополам лист плотной бумаги. Не пожалела графиня красивого листочка для какой-то там помощницы в мелочной лавке. Странно? Определенно!

Изящным размашистым почерком, с характерными завитушечками в заглавных буквах, в буквах - "жирафах" (это те, что не вмешаются в высоту строки и непременно займут междустрочное пространство, что сверху, что снизу) Мария Федоровна повелевала, и никак иначе, явиться такого-то числа по такому-то адресу в назначенное время с глазами. Ибо именно последние нужны оптическому мастеру, к которому графиня уже послала и тоже велела ждать и сделать все в лучшем виде. По оплате, приписала она, я могу не беспокоиться.

Да уж!.. Нет, сами подумайте, могла ли бы быть другая какая женщина в графском титуле, если не вот такая вот? Женщина - повелительница! У нее ведь поместье (едва ли одно), многочисленные крестьянские души, хоть и свободные теперь, но ещё не прямо совсем. Дворяне из своего круга, личности с подобными качествами. В конце концов, у нее есть личный граф и сын главный сыщик Петербурга. А это вам не абы что! Кто, то есть...

Я бы так не смогла. Быть графиней - это похлеще моих проектов типа "ДрайвДиТи", взятых в десятой степени.

Восхищение восхищением, но нужны ли мне таким образом добытые очки? Для чего она это делает?

Почувствуй, что называется, разницу в уровне. Потому что, кроме наивного "я ей приглянулась" у меня в голове крутилась только одна мысль. Кощунственная с точки зрения благодарности к щедрому жесту Марии Федоровны.

Она разыгрывает какую-то свою партию, и моя роль в ней что-то среднее между пешкой и конем. Закономерный вопрос: будем ли мы играть?

Оптический мастер через два дня. И как подгадала?

Лаааднааа... Есть ещё время хотя бы до ладьи дорасти. Да, в принципе, что тут думать? Что с меня взять можно? Из движимого имущества у меня только чемодан. А другого рода имущественных прав и вовсе не имеется. Да и среди местного общества я, как перелётная птица с увеличенным количеством командировок. Сейчас есть, а через время фьють... и пойди сыщи эту Василину. Разве что кредит на меня взять... Очень сомневаюсь, что графиня Ростовцева такими делами промышляет. Это было бы максимально удивительно. Опять же сын не последний человек в государственной структуре.

- Поговаривают, - Иван Андреевич ловко поймал нить разговора, не давая ей погибнуть под тяжестью неловкой паузы, - в городе орудует крупная подпольная группировка.

Александр, словно очнувшись, медленно перевел взгляд с плеча хозяина лавки, из-за которого торчала я, на лицо собеседника.

- С вашими источниками, - чуть насмешливо поддел он Ивана Андреевича, - вы лучше сыскной полиции знаете все городские новости. Боюсь внести сумятицу и разочаровать фактическим положением дел, лишенным флёра таинственности и пикантных подробностей.

Иван Андреевич ничуть не обиделся, наоборот, приосанился и продолжил беседу уже значительно увереннее.

- Да что там за пикантные подробности, - отмахнулся небрежно любитель новостей. - Так только, пустые разговоры. Будто бы полицейские сыщики всё подвалы Петербурга вдоль и поперек обыскали, а преступники чуть ли не на Дворцовой площади записочки-то друг другу передают средь бела дня и в ус не дуют. Но главное даже не эта вера в безнаказанность.

Иван Андреевич выдержал мучительную паузу, такую, которая не убивает разговор, а ещё сильнее интригует.

- Ну не томите, Иван Андреевич, - это уже я. Интересно же! Меня всего ничего не было, а тут у них целое кино.

- Да может и не правда все это. Как говорится, за что купил. Но сказывают, что главарь-то будто какой-то прозорливостью обладает. Наперед знает, что да как. И благодаря этому творят свои противозаконные дела, никем не пойманные. Но другие на это иначе смотрят. Ежели ускользают от правосудия, то может и...

Не стал хозяин лавки заканчивать мысль, и так понятно, но, произнеси он до конца все, что вертелось на языке, да ещё и товарищам при исполнении, точно бы причислили к ненадёжным, революционные речи толкующем.

- То может покрывает их кто-то из высоких чинов? Не это ли хотели вы, уважаемый Иван Андреевич, произнести?

- Да как можно! - искренне возмутился на поклёп уважаемый представитель торговой братии. Они все дипломаты по зову крови. Но по тонкому льду прошёлся. Впрочем, тоже профессионально.

- Будьте внимательны к чужим предположениям, - все равно предостерёг Александр, особенно выделяя слово "чужим". - Тихон, - позвал он помощника.

- Да-да, сейчас. Иван Андреевич, нам бы купить у вас кое-чего, - намекнул толстым слоем Тихон. Звучала фраза как "и долго вы тут стоять собираетесь, стеночку подпирать, не пора ли в лавочку свою возвратиться да товарным делом вместо сплетен заняться".

А на меня вдруг, ни к селу ни к городу, натурально напала самая настоящая робость. Вот Иван Андреевич сейчас в лавку зайдет, вот за ним по тому же маршруту скроется Тихон. Это что же получается? Мы с графом на улице вдвоем останемся? С одной стороны, очень хотелось.

Нет, вы не подумайте ничего! Просто узнать, как жизнь его графская протекает, что там на поприще следовательском, то есть сыскном, случаи может какие есть любопытные... Стало быть, спросить про здоровье графини можно было... А там бы беседа и сама начала расти, главное хорошие зерна ей бросить и правильный тон задать, полить, светом одарить.

Не знаю, с чего покраснели, разрумянились мои щеки при этом, откуда неловкость вылезла да такая сильная, что и голос в плен взяла. И ладно бы внутренние мои силы проснулись, разобрались бы с неприятностью. Так нет же, сидят наблюдают тихушники, что дальше показывать будут. Предатели!..