Единственная наследница

Глава 31

Согласна ли я... Кто бы знал, согласна ли я. Чем я им помочь-то могу? Он же сам намекал, что знания у меня не особо значимые. Умения как будто бы тоже. Единственный раз, когда "брали на дело" изображать помощницу доктора, а, в действительности, в качестве разведчицы-самоучки, и тот почти провалила...

Либо я как-то неправильно сегодня прошла через века, и мне всё и все кажутся подозрительными, всюду какие-то дворцовые заговоры чуются, либо я подобралась к возрастной границе, занесла, можно сказать, над ней свою тонкую изящную ножку, и частично уже начинаю перестраиваться на природную старческую сварливость и критику всего. Нет, не все такими, конечно, становятся. Есть прекрасные понимающие люди. Но попаду в другую категорию чувствую, если меня уже сейчас так несёт.

Александр ждал ответа.

- Если вы, действительно, верите, что я смогу принести пользу вашему делу, то, наверное, согласна. Хотя я совсем не понимаю, что... то есть в чем... чем помогу.

И вот опять! Показалось, что графа мой ответ устроил полностью, даже обрадовал. По его лицу ничего не разберешь толком. Однако, теплая волна радости, облегчения и надежды мягко коснулась сердца.

Ну странно же? Мне бы с чего радоваться?

- Васька! Васька! - истошные крики летели по улице вместе с Саввой. И, видимо, уже приличное время, потому что оборачивались на него уже все, кому не лень, а некоторые любопытные снижали темп прогулки и всматривались в направлении цели бегущего парня. Что там за "Васька" такой?

Проскочив буквально под носом, то есть под мордой неторопливо понукаемой лошади, запряженной в лёгкую коляску, Савва резко ушел в сторону, дабы избежать встречи с хлыстом, но потерял свою кепку. Досадливо вздохнув, возвратился назад, чем несказанно осчастливил пассажира коляски. Последний, не хуже колеса, раздавившего кепку, прошёлся по всем достойным похвалы качествам Саввы, особенное внимание уделяя умственным способностям. А вот Савва не был стыдливой девой, пару слов в свою защиту негромко сообщил, хотя, судя по красному лицу оппонента, сказанное сравняло счёт по любезностям.

Довольный собой и улыбающийся во все свои желтоватого оттенка зубы, Савва нагнал нас.

И я не знаю, что это такое, но раздражение на его появление в одночасье разбило волну тепла. Напряжённость вокруг сгустилась невидимым туманом: видимость нулевая, а опасность чувствуется нутром.

- Васька! Когда ты вернулась? Я мимо пробегал ещё вчера, тебя не видно было, - качался Савва при каждом слове, обнять хотел, но не решался. Короткий взгляд на графа Ростовцева, и улыбка сократилась до вежливой, а попытки приблизиться прекратились.

- Василина, - выделил сыщик мое имя холодным тоном, - с вашего разрешения покину вас ненадолго?

Дождавшись моего кивка, Александр бросил высокомерный взгляд на Савву и, приказав Тихону короткое "Присмотри", вошёл в здание управления.

Тихон демонстративно шагнул ближе к нам. Высокомерного взора у него никак не выходило, поэтому он ограничился лишь фразой:

- Смотри у меня! - потрясти кулаком не хватало разве что.

Чем им парень не угодил? Странные какие-то...

Савва закидал меня вопросами, я едва успевала вставить пару обстоятельных слов, но структурированность ответов парня мало интересовала, поэтому, перескакивая с одного на другое, он, наверное, и сам не понимал, о чем вел речь и хотел узнать.

- Савва, а что там... эм... таинственная особа? - когда утих поток словоизвержения, спросила я. - Можно ли повидаться с ней?

Всё-таки в прошлый раз он привел меня к матери Веры в вечерних сумерках. Не исключено, что и сейчас о ней осведомлен.

- Так уехали они в поместье свое. Вернутся только к приему у барона Врангеля. Приглашены к нему, хотя самого Федорова не сильно, сказывают, жалует барон.

- А поместье далеко? - по инерции выскочило. Зачем мне эта информация? Под какой личиной я к ней наведаться могу? Из разных слоев общества, ни друзья-подруги, ни просто знакомые. Только если наниматься...

- Не ведаю, - грустно отозвался Савва, мой рассеянный вид принял на свой счёт.

- Слушай, Савва, а прием когда?

- У барона-то? Дак через три недели почитай, - с готовностью отрапортовал он.

Три недели! Три!..

Приехали, выгружаем добро, ночевать будем в поле!..

Лаааднааа...

Времени, стало быть, неожиданно высвободилось навалом, хоть лопатой греби. Можно и в лавке Ивана Андреевича все три недели прибираться, курьером по булыжным дорожкам бегать. Можно и моим сыщикам подсобить, чего уж там теперь.

Говоря откровенно, второй план звучал определенно заманчивее.

Но целых три недели ждать возвращения Елизаветы Михайловны, чтобы на шаг-два продвинуться вперёд, а без этого миссию мою в здешнем времени мне не завершить.

Не то, чтобы я расстроилась, дело в другом. С очевидной ясностью пришло осознание того сценария развития событий в моей жизни, о котором не раз предупреждала Виталина.

Как долго? На какой максимальный срок я могу задержаться здесь? Месяц? Полгода? Год? Что станет с моей той, первой, жизнью за такое длительное отсутствие?

Но самое главное, что я всегда думаю со стороны "современной" Василины, внутренне считая ее настоящей. С самого рождения до сегодняшнего дня. Все-таки мои образование и навыки, привычки - все из нового времени. Именно на этом фундаменте строится убеждение в том, что сколько бы дней и месяцев я не провела бы в девятнадцатом веке, я рано или поздно окажусь на своем месте.

А что, если фундамент есть всего навсего иллюзия, удобная модель, которая позволила очень быстро примириться и адаптироваться к перемещениям по эпохам, к необычной и уникальной способности?

Я настолько ушла мыслями в разрушение собственного мировоззрения, что не заметила появление рядом с собой сгорбленного старика с длинной седой бородой, торчащими в стороны пепельными редкими волосами, закрывающими добрую половину лица. В грязной помятой одежде, давно истертых сапогах, опирающегося на кривую безобразную клюку.