Единственная наследница

Глава 32

Александр смотрел на меня с ожиданием. Разложил перед собой все карты со стрелочками причинно-следственных связей, и в сложившейся схеме буквально пара-тройка пустующих мест не даёт ему подвести финальную черту и написать под ней решение главного вопроса.

Что-то следовало из нашего короткого диалога. Какой-то важный вывод. Только вот какой?

- Вы не просто так спросили про духи?

- Да, мой вопрос неслучайный. Я ни минуты не сомневался, что вы дадите подобный ответ, - добавил он. - Вернее сказать, не сумеете ответить по существу, ибо не знаете.

Он так уверенно высказывал свои мысли, отвернувшись и глядя прямо перед собой, всеми силами хрипя и покашливая, семеня старческой поступью с больными коленями и не совсем рядом, а соблюдая почтительные сантиметров двадцать по диагонали, что досада на собственную предсказуемость легонько поскреблась и задела где-то там завалявшуюся гордость.

Никакой серьезной загадки не представляла я для этого человека. В первую встречу иные впечатления произвела. А теперь? Скажи я, что так и так... прибываю по делам из будущего, у нас там классно, и вот на этом самом месте ровный асфальт, не надо запинаться о торчащий булыжник и отбивать подошвы обуви, а потом отбываю, когда мне надо обратно, то и вовсе бы закрыла все пустующие места, лично все выводы выводя красивыми крупными печатными буквами. Мой сыщик вмиг потерял бы интерес.

Погодите-ка, а почему меня это волнует? Почему от одной перспективы портится настроение и свербит неприятное чувство потери, горечи, сожаления?

Раньше такого не было.

- Я поняла. Это была проверка. Не прошла? - надо, наверное, закруглять встречу. Недовольство собой уже вприпрыжку побежало отворять двери внутренней гадости. А не хотелось бы показать себя с ещё и неприглядной стороны...

Замкнутый круг какой-то получился.

- Не буду вдаваться в подробности дела для вашей же безопасности, только в той части, что вам следует знать и которая будет важна для вашего участия. Пятого дня жандармы преследовали... человека. Им по чистой случайности удалось выйти на него. Какую роль этот человек играет в деле пока достоверно никто не может указать. Пока лишь серьезные основания подозревать его в сговоре с подпольщиками.

Мы остановились в удобном месте, где можно было не опасаться "лихачей" на экипажах и толчеи. Витрина известного в городе цветочного магазина Шарпантье скрашивала вид напротив.

- Вечерним временем объясняют жандармы, - продолжил сыщик, - скудные описания. Невысок, фигура худощавого телосложения, одежда мужская, сюртук, брюки. Возраст и сословие установить не удалось. Как и остальные приметы. Обронил перчатки, на которых, по счастию, сохранился аромат духов Джики. Что, впрочем, тоже не сразу было замечено. Пожалуй, не загляни к ним Тихон, у которого чуткий нюх, они бы упустили и это.

- Вы ведь сказали, что Джики женский парфюм.

- Вы весьма внимательны. Верно, женский. И его, разумеется, никоим образом, не должно было слышаться изнутри мужской перчатки. Но это не единственная деталь, вводящая в заблуждение. Человека почти нагнали, когда он отворил двери парадной. Однако, в последний момент успел захлопнуть створку перед носом жандарма. Войдя следом, жандармы ни единого следа присутствия преследуемого не нашли. Будто невидимкой стал или испарился.

Я, признаться, в тот момент не обратила никакого внимания на то, что Александр резко замолчал. Отнесла это к естественной паузе в беседе, необходимой, чтобы дать собеседнику осмыслить сказанное.

Мне пока осмысливать было нечего. Как-то пока не прикладывалось ничего ни ко мне, ни к предположениям в моем участии. Графу пришлось снизойти до моего уровня и особенно подчеркнуть главные факты.

- Жандармы будут искать женщину, которая имеет невысокий рост и стройную фигуру, может носить мужской костюм и скрываться необычайным образом за считанные секунды. Или девушку, - закончил он обычным своим голосом.

И вот только теперь моя дурная аварийная система моргнула кричащим красным. Наверное, старческий хрип, сопровождающий вымышленное обличье, воспринимался мной как нечто тоже притворное, чем-то средним между сплетней покупателей из лавки Ивана Андреевича и репликой актера со сцены Александринского театра. Липкий страх разоблачения вдруг пробрался под кожу, заставляя внутренне содрогнуться и немедленно, в каждом произнесенном слове услышать либо намек, либо прямое обвинение в обмане.

В каждом слове увидеть себя.

Женщина или девушка. Невысокий рост. Стройная фигура. Мужской костюм... Я даже на мгновение забыла в каком месте нахожусь... Представила себя в обычных джинсах и рубашке. А паника примешала к этой мысли стереотип о истинно женском туалете, состоящим из юбок. Никаких брюк. Ассоциативный ряд вышел коротким: джинсы тоже род брюк, а значит и правда, мужской костюм, который я часто ношу.

Может скрываться необычайным образом.

Туше. Здесь вообще никакой двусмысленности и вариативности. Попадание в самый центр мишени.

Мне уже виделось заключение в сырой темнице, беспощадный и безжалостный приговор, публичное приведение в исполнение...

Здесь. В прошлом. Для "второй" Василины. Но что станет тогда с "первой". Я не вернусь, а значит... Это будет окончательно. Для всех Василин.

- Девушку, - повторил зачем-то начальник сыскной полиции, - у которой, надо отметить, отличный вкус на парфюм. Она должна быть состоятельна, чтобы иметь возможность приобрести такой. А ещё коварна и расчётлива, чтобы водить за нос всю жандармерию мужским видом и будто бы оброненной мужской перчаткой. Сейчас я абсолютно уверен, что сделано это было намеренно. Но в итоге она переиграла саму себя, выдав сыску личные предпочтения.

То есть... не я? То есть как это не я?

Сложный коктейль из разных эмоций смешался и затопил все запасы с разумными мыслями и рациональным доводами.

Лаааднааа... Сейчас разберемся.

Сырая темница откладывается, уже хорошо. Чувство облегчения не зря так называется. Когда последняя надежда едва теплилась, и вдруг неожиданно чья-та могущественная рука всевластия отвела от тебя неприятности, причем непонятно за какие заслуги, то что-то такое тяжёлое, весьма увесистое отсоединилось в душе и, расколовшись на мелкие кусочки, растаяло. Физически ощущаемое освобождение. От громадных булыжников тревог, от массивных цепей из напряжения, неуверенности и беспокойства.