Единственный дракон. Замок княгини

Глава 19. Ардай и маг Вейр

Раньше вечера Ардай не ждал Шалу. Она ушла к сёстрам, это не близко и не быстро. Хотя кто знает? Ниберийские ведьмы – они ведь не пойми что, то здесь, то там. А он взял и влюбился в такую…

Влюбился в весёлую, рыжую ниберийку, которые – как погода, принимай, какая есть и не возмущайся. Которые никогда не становятся добрыми жёнами, что растят детей и угождают мужу. С такой кулаком по столу не стукнешь и на своем не настоишь, она просто исчезнет и не помашет на прощанье. И все уже, кто мало-мальски близок, поглядывая многозначительно, советовали – не влюбляйся, парень! Бери, раз дают, отдавая – не жалей, но не влюбляйся!

Ха. Глупость какая. Разве можно нарочно влюбиться или нарочно не влюбиться?..

Шала проросла в него прочно, только с кровью выдергивать. И кто-то ещё ему говорил, что каждая ниберийка, уходя, то ли кусок души с собой забирает, то ли сердца... всё равно чего, главное, что забыть её не получится.

Всегда уходит. Всегда забирает.

Но это ещё посмотрим, как она уйдёт. От большого черного дракона из рода Дьянов? Он не отпустит...

Вот именно, несмотря на то, что Шала делала что хотела и не раз его выручала. И вообще, с самого начала чинить своей ведьмочке какие-то препятствия ему и в голову не пришло бы.

Но не отпустит, и всё тут...

Обязанность летать в дозоры за ним осталась. Её он добровольно и не отдал бы – ему это нравилось, доставляло удовольствие. Раз в два дня в компании трех других драконов он шесть часов подряд нарезал круги над островами. Летали две пары драконов, одна держалась ближе к замку, другая обозревала дальние подступы. Больше и не требовалось. Даже этот дозор был лишь данью осторожности.

Собственно, раньше он летал ежедневно, и не по шесть часов, а по десять-двенадцать, не только в дозоре, но и сам или с Джелвером, или присоединялся к дозору в «чужое» время. Летал, иногда прилично отклоняясь в сторону, чтобы был виден берег материка. Итсванский берег. Сам Шайтакан, все его острова они уже не считали Итсваной. Это теперь тоже была Содда, земля драконов. Джелвер, его «нянька», это поощрял, потому что юному Дьяну следовало больше летать, совершенствуя возможности своего нового, драконьего тела. А что ещё оставалось делать, если дядюшка князь вовсе запретил принимать человеческий облик? Привыкать так привыкать.

Теперь ситуация была иной.

«Твоя задача приглядеть за девочкой, – сказал Джелвер, – помогай ей. Поэтому пока обходись без крыльев. Ты неплохо с ними освоился, так что уже можно. Летать в дозоры можешь, чтобы совсем не забыть, что к чему».

Как это можно забыть?..

И зачем ему приглядывать за этой «девочкой»? Разве за ней, вообще, надо приглядывать? Она вышла замуж. Ну да, за князя Средней Содды. И ведёт она себя соответственно, как замужняя итсванка, а никак не соддийка. Ну и ладно, ему-то что до этого? Приглядывать за её братцем-магом – это ещё понятно. Или то её дядюшка?

Жена его родного дяди, демоны! Тётушка.

Нет, не сказать, чтобы ему не нравилась дочь Каюба и было неприятно с ней общаться. Скорее он был удивлён тем, что дочь ненавистного человека вызывает чувства вполне тёплые, даже в чём-то братские. Соскучился по своим, что ли – по сестрам, по братишке? Побывать бы дома. Посидеть с отцом вечером у камина, поговорить. Обнять маму и расспросить, как дела...

В сущности, Ардай уже научился всему, что следует уметь просто дракону. А летать лучше всех для него было естественным и правильным. Когда-то наездником на рухе, теперь – на своих крыльях. Это не сравнимо, конечно, судьба подарила ему такое, а чем он и помечтать не догадывался. Он и теперь старался делать всё лучше других, потому что привык. Но по-прежнему не мог правильно пользоваться своим тайником за тенью, и, самое главное – не умел собирать стаю. Быть вожаком. Собирать в своём разуме, чувствовать каждого, вести, делать всех единым целым. То, что отличает большого чёрного от остальных драконов. Дьян же отличается от других черных тем, что может собрать в стаю всю Содду, если потребуется — и Северную, и Среднюю, и Южную. А он, Младший Дьян, пока не умел собирать в стаю даже тех нескольких драконов, что летали с ним в дозоры над морем. Хотя ему явно старались помочь, чтобы скорее учился. Средней Содде нужен ещё один большой черный, тем более ещё один Дьян. Так что он, Ардай, пока неполноценен как большой черный и как Дьян. Хоть и уже неплох как просто дракон.

«В конце концов, ты не так давно начал», – утешал его Джелвер.

И впрямь, недавно. Так почему кажется, что его первое превращение случилось жизнь назад?

Море внизу бугрилось пенистыми валами. То ли ещё будет! Похоже, шторм только начинался. Холод зимнего неба над штормовым морем для дракона не имеет значения. И это здорово. И ветер тоже не мешает. Ардай его почти не замечал. Дракон не зверь, дракон это...

Что?

Трудно объяснить. Ардай не смог бы. Потому что и сам пока толком не понимал. Но при первом своём превращении, таком нежданном, он вызвал страшный шторм, принёсший столько бед островам...

Дракон как-то связан с силами мира. Со стихиями мира. Значит, что он такое?..

Что бы ни было, быть драконом и летать над морем в бурю Ардаю очень нравилось.

Ардай-дракон вынырнул из облака над самым замком, когда человек выходил из башни на стену. Человек остановился у края, чуть подался вперед. Ветер трепал его тёплый плащ, человек отпустил его, позволил свободно биться за спиной. Как будто не мёрз.

Кастанский маг Вейр. Что он забыл на стене в такую непогоду? Просто стоял, смотрел перед собой. Он пока не видел Ардая, который неслышно скользил по небу среди рваных облаков. И Ардай чуть отклонился в сторону, чтобы и дальше не попадать в поле его зрения. Продолжал наблюдать.

Так, у самого края, касаясь бездны носками сапог и не боясь пропасти перед собой, могут стоять наездники рухов. И драконы. Наездники рухов привыкли к высоте, привыкли демонстрировать свою удаль, немножко бахвалиться ею. Но на самом деле они всегда осторожны. О, они очень осторожны, это их вторая натура! Драконы же небрежны и безразличны. Они не боятся упасть, потому что крылья при них всегда. И даже не меняя обличье, дракон не разбивается, он просто прыгает с высоты, замедляясь, а не падает.