Единственный волшебник

Повесть 1 (отрывок 4)

Было последнее воскресенье весны. Занятая подготовкой к сессии и отчётом по Художнику, я в последние время совсем не отдыхала. Ложилась поздно, вставала рано, по будильнику, ни на что не отвлекалась, жила как робот.

Наконец, меня переполнила тошнота, и я решила хоть пять минуток подышать воздухом. Нырнула в общий коридор нашего одиннадцатого этажа. Заколдованная дверь по счастью уже была отворена, и я выбралась на балконную площадку.

Ощущение того, что я не одна, заставило оглядеться.

Крауд парил этажом ниже метрах в пяти от стены дома. С закрытыми глазами он скрестил руки на груди и, судя по тонкой улыбке, наслаждался прохладным ветерком. Крауд никого не замечал, и никто – готова поклясться – никто из  прохожих на земле не видел его.

Отступила на шаг.

— Что же это?

Поборов неуверенность, приблизилась, перегнулась через перила, взглядом выискивая какие-нибудь цирковые тросы, которые держали бы Крауда на весу. Но -  ничего.  Я нахмурилась.

Догадка шевельнулась в глубине души. Неужели это…

Но прежде, чем я успела всё переварить, Крауд открыл глаза. От вспыхнувшей ненависти в его взгляде я отшатнулась.

— Тебе не стоило за мной следить. 

Его бесстрастный голос вывел меня из оцепенения, и я бросилась прочь. Хлопнула дверью, и та огрызнулась в ответ, словно лев. Несмотря на свой лошадиный топот, я услышала, как нечто упругое шлёпнулось на пол. Мне стало совсем не по себе.

Маленький голубой мячик, сделанный из тягучего материала, как желе или плавленый сыр. Упав, он слегка расплющился, но тут же собрался с силами и… Господи, он двигался! Летел ко мне!

«Беги», — шепнул голос в голове, но ноги не слушались. Меня вновь парализовало и накрыло волной болезненного ожидания катастрофы.

Шар застыл прямо перед моими глазами, чуть сморщился, словно улыбнулся и подмигнул. От него исходил сладковатый, удушающий аромат цветов.

Только тогда я опомнилась. Надо скорее вытолкать эту мерзость назад, за дверь! Я схватила мячик. Он прилипал к пальцам, как неудавшееся тесто. Ногой пихнула дверь.

На балконных перилах сидел Крауд. Его серые глаза лихорадочно блестели, губы нервно подёргивались в усмешке. Кое-как отодрав шар от пальцев, бросила его в негодяя и без оглядки побежала домой.

— Поздно! — громко и зло раздалось мне вслед. — Я предупреждал тебя, Вики: беги! Но ты никогда не слушаешь то, что тебе говорят! Маленькая глупая девочка!

Я захлопнула дверь в квартиру и облегчённо вздохнула.

Но тут же насторожилась. Всё казалось таким же, как раньше, но всё же другим.

Это был не мой мир: в углах забилась пыль, любимые картины точно выгорели на солнце и нагоняли тоску. Воздух пропитался тревогой.

Я быстро задёрнула шторы и опустила жалюзи, чтобы очередной летающий циркач не заглянул в окно. Почти сразу же услышала тихие шорохи, поскрёбывания и звук, будто кто-то влажным языком облизывал стекло. Прикоснулась к жалюзи и резко отдёрнула руку: горячо, как в аду!

«Пожалуй, лучше убраться отсюда!»

Но уже поздно.

Как вы, должно быть, знаете, миров существует великое множество. Порой миры обособлены, замкнуты и никак не сообщаются с другими. Но иногда меж мирами возникают проходы, которые странники называют дверьми.

Дверь может оказаться как дверью в прямом смысле слова, так и зеркалом, стеклом или просто провалом в пространстве.

И там, на лестничной площадке, я опрометчиво упала в один из проходов. И совершенно безвозвратно.

На кухне я собрала семью – маму, папу и младшую сестру Светку. Да, их не было, когда я выходила из квартиры, но в мире что-то пошатнулось, изменилось, может, время потекло иначе. И вот они – тут.

Я хотела рассказать, что со мной произошло, но запнулась, увидев их совершенно безразличные, застывшие лица. С ними что-то случилось. Сглотнув, я всё же объясняла, что мы в страшной опасности и должны бежать, иначе Крауд нас непременно убьёт. Но они молчали, глядя в одну точку, будто и вовсе меня не слышали.

«Да что же с ними!»

От их отупелых взглядов ёкнуло сердце.

— Пап, ты меня слышишь? — вкрадчиво произнесла я. Отец всегда был самым толковым, и именно с ним мы меньше всего цапались из-за принципов.

Он едва заметно кивнул.

С облегчением выдохнула. Хоть не глухие.

— Я говорю: надо уходить. Понимаешь?

Кивок.

— Тогда, может, ты соберёшь деньги и документы?

Отец кивнул, но остался сидеть.

Безвольные и вялые амёбы, полные апатии и грустного бездействия. От этого бросало в жар, немного кружилась голова. Кто эти люди?

Так похожи на моих, но всё-таки другие. Моих бы я застала за  вечерними делами, они бы посмеялись выдумке про Крауда, Светка, может, попробовала бы подыграть, а мне бы стало неловко.