Единственный волшебник

Повесть 1 (отрывок 12)

К вечеру мы добрались до кромки берега, где асфальтированная дорога делала изгиб и острым углом врезалась в песчаные дюны, превращалась в узкую проторенную тропинку мокрого песка и, извиваясь, ползла в бело-жёлтый океан.

— Идите дальше одни. Я подожду вас в городе, — сказал старик, крепче опираясь на трость.

Не ожидала, что он с такой горечью будет смотреть на бессмысленные груды песка.

Холмы, утопающие в темноте ночи, подсвеченные бордово-фиолетовым закатом мира, на границе которого мы стояли, казались мне просто застывшими столбами, неудачным произведением, несущим в себе столько же ценности, сколько и разбитая яичная скорлупка. Как можно по ним тосковать? Но сколько неизбывной боли читалось в глазах старика, впившегося взглядом в тёмные лучи солнца, играющего на вершине холма.

И, знаете, мне совершенно не хотелось подвергать анализу его чувства. Десятки прочитанных книг по психологии и психиатрии вдруг стали бледными призраками и пустыми вечерами. В тот момент я ясно осознала: то было не моё.

— Вам нехорошо, дядюшка? — спросил Анри.

— Нет, всё в порядке. Просто только странники могут так легко путешествовать меж мирами, а мне границу не перешагнуть. Никогда. Конечно, я мог бы попытаться, но боюсь, плата окажется непомерно высокой, куда выше, чем для странников…

— Странники? — я старалась не смотреть в лицо старику.

— Да, особенные люди, ― он слабо кивнул. ― Такие, как ты, девчонка, как Крауд, отец Анри или мой дорогой племянник. Идите. После поговорим.

Я кивнула и ступила на змею из мокрого песка. Анри шёл чуть позади.

— Дядя имел в виду, что за проход меж мирами взимается особая плата. На поездах могут путешествовать все желающие, правда, редко кто отваживается, а вот по пустыне - строго только странники. Для остальных это табу. За нарушение можно и жизнью заплатить.

Больше Анри ничего не сказал, и мы брели молча. Краем глаза я заметила, что он спрятал руки в карманы и насупился.

Позже я с удивлением узнала, что крысы, столь радушно встретившие меня, не были коренными жителями Снарного мира. Они пришли на эти земли полтора века назад, свергли прежнего короля и установили свою власть. Крысы не обладали даром странничества, они, как и дядя Анри, были простыми смертными. Но они нашли способ прорваться через заслонку меж мирами. Их мастера выскребли из их умирающего мира последние крупицы голубой пыли, волшебства, жизни, и расплатились с межмирьем, которое согласилось пропустить их.

Но крысы не были единственными переселенцами – так называли тех, кто не был странником, но за плату перешёл в другой мир. Вскоре после прихода крыс межмирье позволило и другим народам перемещаться меж мирами. И многие из тех, кого я видела в Буджуме, были переселенцами, которые не побоялись дорого заплатить.

Впрочем, у открытых межмирных дверей была и обратная сторона: крысы начали захватнические войны.

Устройство мироздания пошатнулось.

В месте, где мы расстались со стариком, незримо соединялись две пустыни: обычная и межмирная. Их граница для глаз обычного человека была не различима, поэтому все, кроме странников, путешествовали лишь по асфальтированным дорогам и грунтовым трактам, боясь ступить на песок. Никогда не знаешь, откусит тебе межмирье ногу или обойдётся.

Песок под ногами выкладывался в узоры, перекатывался, создавая по краям дорожки фигуры невиданных зверей, выстраивался в деревья и кустарники.

Так глупо: идти вместе и молчать. И это чёртово время! В песках оно ужасно тянулось, как ириска, прилипало к зубам и никак не желало двигаться. Кружево звёзд над нами не менялось,  усталости не чувствовалось. Я успела передумать столько ненужных и бессмысленных вещей, что хватило бы на год.  

— Знаешь, наверное,  мы с Краудом из одного мира. Он хорошо знал всякие мелочи и так удачно вписался в мой мир, и никто ничего не заподозрил! Даже я. Чёрт, мне стоило догадаться! Крауд был прав: книги меня ничему не научили.

— Едва ли Крауд из твоего мира. Он мог просто наложить на тебя морок, чтобы не вызвать у тебя подозрений.

— Это бы многое объяснило.

Анри молчал долгое время.

— Что-то не так?

В его глазах цвета горького шоколада читалась неуверенность, но всё же он рискнул:

— Мне кажется, Крауд – мой отец.

— Это невозможно! ― взвизгнула я. Эта безумная идея оскорбила меня, ведь я полагала, нас с Краудом связывает особая нить – нить изощрённой игры в кошки-мышки. Нашей игры. А Анри покусился на запретное сокровище.

Возбуждённо я затараторила:

— Крауд – злодей. Хитрый, злой извращенец, насквозь прогнивший мерзавец. А твой отец, уверена, был хорошим человеком. Разве он мог стать таким исчадием ада, как Крауд?

― Ну, Крауд, откровенно говоря, не так плох, как ты его рисуешь.  Согласен, он умеет юлить и изворачиваться. Но он не преступает закона.