Единственный волшебник

Повесть 1 (отрывок 20)

Спина к спине мы с Анри сидели на малюсеньком островке, омываемом тёмными водами с дурным ароматом боли и отчаяния. Над головами болтался тусклый фонарь, безрадостно освещая нашу печаль. И казалось, в воде за пределами света плавает нечто. Временами даже доносились всплески. В темной воде всегда живут чудовища. Но разве чудовища существуют не для того, чтобы их побеждали?

Где-то в соседней комнате кто-то застонал. Должно быть, Крауд. Вместе с его вздохами слышался и лязг механических зубов. Но я привыкла к страху, и мне было уже всё равно.

Когда закрывала глаза, то видела кошмарный сон: сотни вращающихся шестерёнок, длинную конвейерную ленту, которая неумолимо стремится вперёд, металлические тиски, давящие кости – зверь, притаившийся в конце пути, хищник, пожиратель, мощными челюстями готовый перемолоть всё что угодно.

На секунду увидела седого старика, узловатыми пальцами дергающего марионеток, на деревянных телах которых  вырезаны красные розы. Его резкий смех заставил меня дрожать.

Вздрогнула и открыла глаза, видение испарилось.

— Неужели всё так закончится? Думаешь, нас повесят так же, как и Крауда?

— Не знаю, — тихо отозвался Анри. ― Он вроде ещё не умер. Может, нас ждёт другая казнь.

Мы помолчали.

За стеной по-собачьи стонал Крауд. Будет ли он когда-нибудь ещё загадочно улыбаться?  А погибшая из-за нас принцесса? Она была очень далёким и незнакомым живым существом, но близким и теперь безвозвратно утерянным ключом к дверям родного дома. Она стала бы милой и хорошей правительницей, как раз той, что нужна этому захваченному горечью миру.

Я корила себя за все глупости, старые и недавние.

Стоило больше радоваться пустынным незабудкам, которые Анри мило, нелепо, застенчиво дарил мне перед завтраком. Я не отвечала ему взаимностью, но с неловкой скромностью принимала подарки.

И теперь стыдилась своей холодности. Мальчишка, быть может, на что-то надеялся…

Мои невесёлые размышления прервал голос Анри.

— Это место, крысиное царство, пропитано магией источника. Поразительно, да? Люди утратили волшебство, а крысы обрели. В детстве мне рассказывали о великих волшебниках древности: об Эргоне и его артефактах и картинах с драконами и хаосом, о покорителе чудовищ Сафоре, о Безымянном Рыцаре и о Рыцаре без сердца, и о волшебниках, которые жили не так давно: о Димитриусе, который  вселял жизнь в камни и куклы, и о его ученике Станимире, который сражался с обезумившими монстрами. Они были последними волшебниками, настоящими.

— Звучит, как будто у нас нет шансов, ― хмыкнула я.

— Извини.

Мы ненадолго замолчали. Я рассматривала бледные узоры неведомых тропинок на  платье.

— А я ведь до сих пор не знаю, на какие чудеса способно моё платье. Крысы говорили, что оно особенное, волшебное.

— У волшебства нет формы, веса, размера. Нет характеристик, ― спиной я чувствовала, как Анри подрагивает от холода. ― Отец говорил, что волшебство, если его подчинить, будет послушно хозяину и исполнит любое желание.

Боже, да ведь всё это время у меня находилась могущественная вещь! Я могла только подумать – и сразу же оказаться дома, в тёплой постели, и пить горячий шоколад. Эх, Анри, если бы ты раньше догадался открыть мне эту тайну!

— Пообещай мне кое-что, ― обернулась к Анри, а он обернулся ко мне.

— Что? ― его глаза горели трепетной жаждой-надеждой.

— Дождись меня. Жди меня здесь и никуда не уходи. Хорошо?

— Что ты хочешь сделать? — он секунду колебался: — Может, лучше я?

Покачала головой.

— Это могу сделать только я.

— Хорошо, — сдался Анри и отвернулся.

Я спустилась в обжигающую ледяную воду. Вздрогнула. Постояла с полминуты, привыкая. 

Плыла осторожно, борясь с вечной брезгливостью, то и дело судорожно отдергивала руки, потому что пальцами вляпывалась в нечто мерзкое и скользкое. Поджимала ноги, когда прикасалась к гнилому полу. Временами становилось до слёз противно.

Но я знала, что должна двигаться вперёд. Должна. Иначе мы все умрём. А мне умирать не хотелось.

Наконец, нащупала сырую стену. В темноте казалось, будто трогаю личинок или червяков.

— Так, спокойно. Это всего лишь маленькие гадкие создания. Но они не кусаются. Я смогу, — дрожащим голосом подбадривала себя.

Прижав ладонь плотнее к стене, глубоко вдохнула и представила вместо неё пустоту. Я видела, как каменная кладка распадается на полупрозрачные частицы, и те разлетаются в стороны, испаряются. Когда стена исчезла, я быстро поплыла дальше, уже наплевав на все подстерегающие мерзости.

Фокус с исчезающей стеной – один из самых простых, но тогда, в тюрьме, я понятия не имела, что и как делать. Я лишь предполагала, что если очень-очень захочу, то смогу проплыть сквозь стену. Я бы ни за что не рискнула сделать что-то более смелое, например, пройти по воде или просто перенестись в другую комнату. Это достаточное серьёзное действо, которое потребовало бы куда большего умения и старания. И плата оказалась бы в разы выше.