Единственный волшебник

Повесть 2 (отрывок 13)

— Это странники, в которых есть зёрна волшебства. Крысы вырвут эти зёрна, посадят, взрастят, пожнут пшеницу и… Кто знает, что тогда? Крысиная царица Адалинда непредсказуема. Говорят, она собирает могучую армию, чтобы покорить те миры, что ещё не пали перед нею ниц.

— Пустите в библиотеку, пожалуйста. Если я научусь, то смогу противостоять ей.

— Нет. Извини. Это карается смертной казнью, а мне дорога моя жизнь, даже если я проживу её в постоянном страхе. Послушай, девочка, пока эта волшебная зараза не овладела тобой полностью, тебе лучше уйти куда-нибудь далеко и навсегда. Чем дальше, тем лучше. Возвращайся домой.

«Я не могу вернуться. Проход в мой мир закрылся навсегда», — болью пронзило воспоминание.

— Но если Адалинда начнёт войну, то однажды доберётся и до моего мира.

— Просто уходи. Великие герои давно мертвы, а ты слишком слаба и глупа, чтобы тягаться с крысами.

От негодования прикусила губу. Я хочу сражаться с Адалиндой. Я возвела её на трон, все эти смерти – моя вина. Я должна всё исправить.  Отчаяние, сдобренное осознанием бессилия, обуревало меня. Задрожали кулаки. Вдох-выдох. Успокоиться.

Библиотекарь вновь зажёг фонарь и осторожно, пригибаясь, побежал прочь. Наверное, дома с головой заберётся под тёплый плед и затрясётся от страха, а может, с облегчением предастся сну праведника. Трус.

Я пожала плечами и поднялась к дверям библиотеки. И проделала единственный фокус, какой умела: растворила стены, как тогда в темнице, и просочилась внутрь. Надо отдать должное архитекторам: двери библиотеки долго сопротивлялись, и это небольшое чародейство далось нелегко. В прошлый раз  подгонял страх, сейчас пришлось рассчитывать лишь на себя. Но у меня просто не осталось выбора. Мне до боли, до слёз нужно было отыскать какую-нибудь книгу по волшебству, чтобы учиться.

В темноте нашарила спички и свечу, зажгла. Фитиль почти весь потонул в воске, и маленький огонёк едва освещал.

Медленно шла вперёд, то поднимая, то опуская чахлый огарочек, чтобы посмотреть названия стеллажей: «миры», «выпечка», «история арахисового мира», «пособия для подготовки к экзамену», «великие войны», «странники».

У «странников» я остановилась и, прочитав несколько названий, выбрала «краткий справочник». Но это оказалась чёрствая, безликая книга. В ней перечислялись имена, даты, подвиги, которые мне ни о чём не говорили: такой-то в таком-то году убил три тысячи чёрных драконов; нашёл проход в мир Розарий и так далее. Была ещё занятная книжка – «Рецепты блюд из странников». Длинное предисловие пропустила и сразу же перешла к омерзительным рецептам: сушеная печень странника, обладающая лечебными свойствами; желудочек от кашля, ногти от артрита. А если смешать розовые листья, порошок из сердца странника и тёртые семечки яблок, то, не поверите, можно получить нехилое успокоительное. Хватит, чтобы целый город превратить в заторможенных гусениц.

— Кхм, — поставила книгу обратно. — Наверное, мне стоит быть всегда на чеку, чтобы не попасть на стол. Её величество ничем не побрезгует.

Обследовала  ещё несколько стеллажей, нашла стопку газетных вырезок, обвязанных верёвкой, с надписью «Крауд», и жадно накинулась на чтение.

Большая часть заметок пестрела пустыми сообщениями о том, что нужно держать ухо востро, не ровен час, как в ваш дом завалится саблезубый Крауд, похитит и съест ваших детей. Автор, скорее всего, знал о волшебнике лишь понаслышке.

Но одна из статей оказалась годной. В ней говорилось о шарлатане, который и ручался, что исцелит с помощью дешёвенькой микстуры. Он продавал любовные и приворотные зелья, опиумные настойки, обещая все краски наслаждения. Одна барышня, несколько эксцентричная, скупила все ящики с чудодейственными зельями. В тот же вечер она пригласила на вечеринку местную знать. Вся в шелках, напудренная, с алыми губами и розовыми щеками, хозяйка торжества выпила все сорок скляночек с микстурами, все сорок – чтобы испытать немыслимое удовольствие. Барышня покраснела, начала задыхаться, скрючилась; её лицо исказилось болью и стало похоже на лицо бабы-яги. Её стошнило кровью, и она упала замертво, растекаясь липкой жижей. Вызвали полицию, пустили собак по следу этого мошенника, но тот взорвал шар-бомбу с едким дымом и испарился.

В статье нигде не упоминалось, что мошенника зовут Септимий Крауд, но человек на фото был как две капли воды похож на Крауда.

— Не двигаться! Ночной патруль! — резко раздалось за спиной. Я похолодела. Ночные стражники увидели тусклый огонёк свечи, бесшумно подобрались на мягких крысиных лапах и приставили сабли к горлу. Дрожь пробежала по телу.

Как я их ни умоляла, как ни просила о жалости, но уже через полчаса оказалась на студёных камнях тюремной камеры. Из зарешёченного окна наверху пробивался лунный свет и падал на спартанскую койку с маленькой подушкой и нестиранным одеялом, хранившим пот и слёзы предыдущих гостей. Я немного пошаталась по камере, погоревала о том, с каким бессмысленным позором извивалась перед стражниками, вымаливая прощение. И всё же легла спать. Что ещё мне было делать? Эти стены привыкли к проклятиям и нытью, а я немного радовалась пусть и жёсткой, но всё-таки постели. Это лучше, чем ночевать на улице.