Эдит Пиаф: Бог соединяет любящих

3. «Забери меня далеко-далеко отсюда»(1)

Тео согласился дать серию концертов в Провансе. Турне стало едва не провальным. Песни Эдит, которые хотели слышать зрители, он петь так и не смог. А его собственный репертуар был мало кому интересен.

В ореоле Пиаф Тео был почти звездой. На нем держалось первое отделение, а когда он исполнял с ней их дуэт, в оглушительном шквале криков «Эдит!» нет-нет да и звучало его имя. Ему этого было достаточно, главным для него был ее триумф, он так дорого ей обходился! На концертах она сжигала себя, как свечу, подожженную с обоих концов.

Теперь Тео выходил к публике один на один. Без поддержки Эдит, без ее советов... Пока она была рядом, ее присутствие придавало ему решимости. Она не просто верила в его талант и грядущий успех, она была в них убеждена. И заражала его. Без нее к нему быстро пришло понимание, что певец он начинающий и к сольным концертам еще не готов, а поблажек ему делать никто не собирался. Даже в память об ушедшем кумире, которого он и не пытался собой заменить.

Меж тем скандальная пресса окончательно слепила в общественном сознании образ последнего «Месье Пиаф», слабохарактерного, но корыстного. До того, кем Тео был в действительности, дела не было никому. На его концерты шли не для того, чтобы послушать его голос, которым Тео к тому же владел пока не вполне уверенно. Шли, чтобы узнать, что в нем нашла великая Пиаф.

Тео стоял, ослепленный огнями рампы, перед погруженным во мрак залом, от этого лишенным лиц, анонимным, но живым и дышащим. По рядам то и дело прокатывалась волна смешков и перешептываний. Слов было не разобрать, но нетрудно представить: «Как не совестно! Воспользоваться доверием умирающей женщины. Слышали, теперь у него и вилла на Лазурном берегу, и счет в банке на кругленькую сумму. Интересно, зачем ему петь? Да и певец из него так себе!» Не свистели, и на том спасибо.

Он не сдался и отработал сполна все заявленные концерты. Каким бы ни было отношение публики, как бы ни хотелось ему порой бежать со сцены прочь. Это была еще не победа, но и не поражение.

Однако вскоре для Тео и вовсе стало невозможным петь во Франции: на выручку сразу накладывался арест. Музыкантам платить было нечем. Разве что из собственного кармана. А тот был пуст. К счастью, Баррье удалось подписать для Тео контракты на гастроли за рубежом, где не читали французских газет. Потому приходили послушать певца, а не полюбоваться на последнего мужа Пиаф.

Тео погрузился в работу. Совершенствовал технику. Стал выплескивать боль в песнях. Его исполнение приобрело глубину, стало правдивым. Публика это чувствовала.

Время от времени друзья уговаривали его отвлечься. Возили на отдых, знакомили с девушками. Тео не отказывался. Но забыть Эдит не получалось.

Бывая в Париже, он шел на кладбище к ней. Всегда заходил в лавку напротив центрального входа и даже не смотрел на многообразие выставленных там цветов и траурных венков.

– Здравствуйте, месье Сарапо! Ваши цветы доставлены, – неизменно приветствовала его хозяйка, извещенная о его приходе заранее, и выносила горшочек фиалок. Так напоминавших Тео глаза Эдит. Теперь он мог их увидеть только в синеве этих простеньких трепетных цветов. Тео благодарил грустной улыбкой, молча расплачивался и нес фиалки Эдит.

На Пер-Лашез он чувствовал себя в большей степени дома, чем где бы то ни было. Да и не было у него больше дома.

Образ Эдит часто присутствовал в его новых песнях. С Тео продолжали работать многие поэты и композиторы Пиаф, привыкшие творить для нее по «индивидуальным лекалам». И песни для Тео создавали под него. Так появилась «Вернуться в Грецию»:

И время проходит,

А я остаюсь здесь,

Потерявшись в толпе,

Которая не понимает.

Ничего, ничего не поделать,

Ничто не достаточно велико

На всей земле,

Где я всюду слышу

О той утраченной любви,

Которую мы нашли.

Ту потерянную песню,

Которую мы пели.

Зачем нужна любовь?

Любовь не нужна совсем,

Если на несколько радостей

Столько горестей.

К началу 1970 года Тео выплатил все долги Эдит. Это было истинным облегчением. Он это сделал, он смог!

Тео вернулся во Францию и начал снова выступать там. Его стали приглашать на телевидение. В одной из передач Тео публично объяснился и рассказал об истинном положении вещей. Травля в прессе сошла на нет.

За шесть с половиной лет, прошедших с момента ухода из жизни Эдит, Тео превратился в профессионала. С ним стали сотрудничать популярные авторы, для него написал несколько песен Шарль Азнавур, не забывший, чем обязан Пиаф. В репертуаре Тео теперь были и веселые песни, но грустных оставалось больше. И тема Эдит в них нет-нет да угадывалась.

В жизни Тео появилась Жаклин, хорошенькая белокурая диктор телевидения. Они стали жить вместе. Казалось, все налаживается. Но пустота в его душе не заполнялась, а глаза оставались потухшими.

***

28 августа 1970 года Тео проснулся в отеле в Лиможе, где проходили его гастроли, со странным чувством, что день будет особым. Оставался один концерт. Последний. А поздно вечером после концерта Кристиан отвезет его машиной в Париж.

В театр варьете он отправился, как обычно, загодя, собираясь немного пройтись по городу. Тео спустился к стойке администратора. Сидевшая за ней девушка приветливо ему улыбнулась: