Её чужая тень

Глава 1

— Ты серьёзно? — голос в телефоне звучал сонно, с норвежской ленцой. — Кай, у нас тут три часа ночи.

— Я тебе фото скинул. Посмотри.

— Я посмотрел. Это тень, Кай. Обычная тень.

— Нет. — Кай зажал телефон плечом и разложил на столе четыре снимка. — Ты не понял. Она повторяется.

— Кто?

— Тень. Одна и та же!

Друг на том конце мира вздохнул. Кай слышал, как он заворочался в постели, сел, зашуршал одеялом.

Они были знакомы с тех пор, как обоим исполнилось по семь. Переписывались каждый день, когда Кай улетел в Токио. Он был единственным, кто брал трубку в три часа ночи.

— Может, не одна и та же? — с надеждой достучаться спросил Хокон.

— Высокая причёска. Две пряди торчат вверх, как ушки. Подол широкий, разлетается в стороны… Одна и та же!

— Ну… тогда, просто чья-то тень? Разных людей? Они в Японии все… Я имею ввиду, в кимоно их разве различишь?

— Ничья. Это. Тень, — отчеканил Кай. — Ни одного похожего человека в кадре. На пятерых — шесть теней. Это нормально?

— Э-э-э… тогда ты просто переработал. Совсем спёкся один. Чужая страна, нервы…

— Я не переработал. — Кай провёл пальцем по краю снимка. — Эта тень была в Мэгуро. Потом в Уэно. Потом на мосту через Сумиду. Я проверил геотеги. Три разных района. Одна и та же тень.

— Ты говоришь как сумасшедший.

Кай промолчал. Потому что, кажется, это была правда.

Он сошёл с ума.

Хокон продолжал что-то бормотать в трубку, но Кай уже не слушал. Он отпил давно остывший кофе из кружки с треснувшим краем — подарок невесты, который он не мыл целую вечность — и поднёс очередной снимок к лампе. Свет отразился от глянца, и тень на мгновение стала объёмной, почти живой.

Высокая причёска с двумя торчащими вверх прядями. Широкий подол, разлетающийся в стороны. Женский силуэт, который не принадлежал ни одному из тел, попавших в кадр.

— Может, глюк камеры? — спросил, отчаянно зевая, Хокон.

— На разных камерах? Я снимал на две.

— Тогда… не знаю. — Пауза. — Ты уверен, что это вообще девушка? Может, просто узор на асфальте, игра света?

— Уверен. — Кай отложил снимок, взял следующий. — Смотри, вот здесь тень на стене. Видишь профиль? Нос, подбородок, ресницы. Ресницы, Хоук. Ты понимаешь?

— Это плёнка, — друг чуть не плакал. — Зернистость, артефакты…

— Я знаю, что я вижу.

Кай отодвинул стул и встал.

Комната была маленькой — арендованная каморка с тёмной кладовкой, куда он ходил проявлять плёнку. На столе разбросаны фотографии, на стенах — распечатки, на полу — пустые стаканчики из-под кофе. Он не убирал здесь уже несколько дней. Не потому, что ленился. Просто некогда было.

Каждое утро Кай выходил из дома с двумя камерами и возвращался, когда плёнка заканчивалась. Он снимал тени везде: на пешеходных переходах, в храмах, в метро, в парках, на задворках рынков. Снимал их до онемения пальцев, до рези в глазах, пока не переставал различать, где кончается свет и начинается тьма.

А потом бежал в лабораторию, проявлял плёнку — и снова видел её.

Ту, которую не мог поймать.

— Послушай меня, — сказал Хокон, зевая. — Ты там один, без общения, без нормальной еды, невеста пилит, конкурс на носу... Твой мозг просто ищет, за что зацепиться.

— За что зацепиться? — Кай усмехнулся. — Ты думаешь, я выдумал её, потому что мне скучно?

— Я думаю, ты выдумал её, потому что боишься возвращаться.

Кай помолчал.

— Я не выдумал её, — ответил тихо.

— Я не говорю, что выдумал. Я говорю: зачем тебе это? Зачем искать какую-то тень, если у тебя есть невеста, конкурс, дом?

На столе перед ним лежало четырнадцать снимков. Четырнадцать теней одной и той же девушки. Первая — из Мэгуро, где она легла поперёк асфальта, как чужое тело. Вторая — из Уэно, где она пряталась за спинами школьниц. Третья — у храма, где растворилась в полуденном свете... Четырнадцатая — с моста, где ветер будто распустил её подол.

Он помнил момент каждой съёмки. Не потому, что запоминал намеренно. Просто в тот миг, когда он нажимал на спуск, внутри него что-то щёлкало. Сначала он не видел тень в видоискателе, но уже знал: сейчас она появится.

Это было похоже на лихорадку.

— Хоук, — сказал Кай тихо, — я её не выдумал.

— Тогда что это? Демон? Призрак?

— Не знаю. — Он провёл пальцем по самой первой фотографии. — Но я должен её найти.

— Зачем?

— Потому что иначе я никогда не узнаю, не сошёл ли я с ума.

Друг замолчал. Кай слышал его дыхание и шум норвежского ветра за окном — оттуда, из другой жизни, где всё было понятным. Где тени принадлежали телам, а люди спали по ночам.

— Ты сам-то себя слышишь? — наконец спросил Хокон.