Её казнят в полдень

Глава 1. В которой капитан Лорк просыпается не в своей постели, и даже не в постели вовсе

✧ ♦ ✧

Я проснулась от того, что кто-то плеснул мне в лицо водой.

Холодной. Несвежей. С отчётливым привкусом портовой канавы и чьих-то жизненных решений, о которых лучше не думать натощак.

• Подъём, пиратская мразь.

Ну. Доброе утро и мне.

Я разлепила один глаз. Потом второй. Потом пожалела, что разлепила оба, потому что увидеть решётку на расстоянии ладони от собственного носа - сомнительное удовольствие даже для тех, кто любит архитектурные детали.

Камера. Сырая. С плесенью на потолке, которая, кажется, уже обрела самосознание и строила планы на будущее.

(Дорогие мои, если вы думаете, что я сейчас расскажу, как красиво и гордо сидела в темнице, расправив плечи и глядя в даль с видом оскорблённого достоинства, - нет. Я лежала на каменном полу, воняла портовой водой и пыталась вспомнить, какой идиот в моей команде решил, что заходить в Верхний Кайрат «всего на одну ночь» - хорошая идея.)

А. Точно.

Идиот - я.

✧ ♦ ✧

https://i.ibb.co/BKPH8nMp/download-2026-05-01-T175053-650.gif

Меня зовут Лорк. Просто Лорк. Капитан «Золотой наглости» - лучшего летучего корабля от Восточных разломов до Сиреневого архипелага. Семь лет в небе. Четырнадцать ограбленных караванов. Три побега из-под стражи.

Ну, скоро будет четыре. Наверное. Надеюсь.

Мои ребята знают меня как парня. Невысокого, жилистого, с вечной золотой полумаской на пол-лица и голосом, который я старательно держу на полтона ниже, чем дала природа. Капитан Лорк. Дерзкий сукин сын с лучшими руками на штурвале во всей Аэлии.

То, что у этого сукиного сына под перевязанной грудью бьётся сердце женщины, - маленькая деталь, которую я держала при себе все эти годы.

И держала бы ещё столько же, если бы не вчерашний вечер.

✧ ♦ ✧

Вчера всё шло прекрасно.

Мы причалили к доку Верхнего Кайрата - красивого, богатого, невыносимо самодовольного островного города, где каждый фонарь позолочен, а каждый стражник уверен, что его усы внушают трепет.

(Не внушают.)

Причалили тихо. Ночью. Через грузовой терминал, где у моего штурмана Весса был «знакомый». У Весса всегда есть знакомый. Иногда мне кажется, что Весс знаком со всей Аэлией, включая тех, кто ещё не родился.

План был прост. Пополнить запасы, продать кое-что из последнего улова, забрать заказ у местного артефактора - и до рассвета уйти обратно в облака.

А потом Кир - мой канонир, широкий, как шкаф, и примерно такой же интеллектуальной организации - решил, что одна кружка в портовой таверне «Кривая мачта» никому не повредит.

Одна кружка стала пятью.

Пять кружек стали дракой.

Драка стала пожаром.

(Нет, я не знаю, как. У Кира талант. Мрачный, разрушительный, необъяснимый талант.)

А пожар стал тем, что ко мне - к пьяному, шатающемуся капитану в расстёгнутом бархатном камзоле - подошли четверо стражников, и один из них, самый усатый, схватил меня за ворот так, что треснула верхняя застёжка.

Потом вторая.

Потом перевязь на груди ослабла.

И всё, дорогие мои.

Всё.

Семь лет маскировки. Закончились одной дракой, одним пожаром и одной паршивой застёжкой, на которой я экономила ещё в Сиреневом порту, когда старая сломалась.

Стражник посмотрел. Потом посмотрел ещё раз. Потом его усы шевельнулись так, будто зажили собственной жизнью.

• Это... - сказал он.
• Не то, что ты думаешь, - сказала я голосом на два тона выше, чем следовало.

Он подумал. И всё-таки подумал именно то, что я думала, что он подумает.

✧ ♦ ✧

Так я оказалась здесь. В камере. В Верхнем Кайрате. Без маски, без камзола, без команды.

Без команды - вот что ледяным когтем скребло изнутри.

Мои ребята. Весс, Кир, Нолан, Таг, остальные - они даже не знают, что меня взяли. Мы разделились ещё до драки. Они сейчас на «Золотой наглости», которая покачивается где-то в тумане за грузовым доком, и ждут, что капитан Лорк вернётся до рассвета, как всегда. Подбросит сходню, запрыгнет на палубу, скажет «снимаемся, мальчики» - и они уйдут в небо.

А капитан Лорк сидит на полу в мокрой рубашке и смотрит, как плесень на потолке медленно принимает форму неприличного жеста.

Поучительно.

• Эй, - я подползла к решётке. - Усатый. Ты тут?

Тишина.

• Я знаю, что ты тут. Я слышу, как ты жуёшь. Кто вообще жуёт так громко в шесть утра?

Шорох. За решёткой возникло лицо. Не усатое - другое. Молодое, скучающее, с чернильным пятном на щеке. Писарь, видимо.

• Заключённый содержится до суда, - сообщил он голосом человека, который цитирует устав, не понимая в нём ни слова. - Суд состоится в полдень. До суда заключённому положено молчание и размышление о содеянном.
• Я размышляю, - заверила я. - Очень активно. Прямо сейчас размышляю о том, что будет с твоей карьерой, когда мои ребята узнают, где я.

Он моргнул. Равнодушно.

• Ваши ребята, - он заглянул в бумажку, - в настоящий момент разыскиваются отдельным ордером. Команда летучего судна «Золотая наглость» обвиняется в пиратстве, контрабанде, поджоге портовой таверны «Кривая мачта», оскорблении при исполнении...
• Мачта и так была кривая.
• ...и в нарушении ограничений воздушного пространства клана Дейр.

О.

Ох.

Нет-нет-нет.

Не Дейр.

Только не Дейр.

• Подожди, - я вцепилась в прутья. - Какого клана?
• Дейр. Грозовые драконы. - Он сказал так спокойно, будто не произнёс два слова, от которых у любого здравомыслящего пирата в Аэлии немедленно отказывают колени. - Караван, который вы ограбили три недели назад над Разломом тысячи ветров. В нём были артефакты, принадлежащие клану.

Плесень на потолке смотрела на меня с сочувствием.

Я откинулась к стене, закрыла глаза и сделала то, что любой хороший капитан делает в безвыходной ситуации.