Её Меченые

Пролог

Первое, что я услышала когда пришла в себя, восторженный рёв толпы в предвкушении кровавого зрелища. Я широко распахнула глаза не желая умирать в темноте: где-то далеко — очередной взрыв. Секунду спустя дрожит пол, с потолка сыпется пыль, кто-то орёт:

— Ставки! Принимаем ставки!

Я сижу на холодном бетоне, руки связаны за спиной, губа разбита, на языке — солёный привкус крови.

По ту сторону решётки — раздаётся грохот, хрипы и ревущий зал. Меченые рвут друг друга, как звери, без пощады. Кровь брызжет во все стороны. Слышен хруст костей — толпа взрывается восторженными аплодисментами пока с арены уносят то, что осталось от предыдущей «жертвы».

Я — следующая.

Меня подхватывают под мышки, выталкивают на арену и швыряют на влажный и холодный песок, как падаль. Я поднимаю взгляд наверх. Вокруг арены металлическая решётка, за которой ярус за ярусом уходят ввысь трибуны. Люди сверху скандируют, машут руками, смеются. Некоторые подались вперёд, как будто боятся пропустить момент моей смерти.

А в центре арены стоят они. Меченые.

Тела всех троих огромные, мышцы бугрятся, будто вот-вот прорвут кожу. Тот, что посередине — самый массивный, чёрные волосы сбились в колтуны, грудь вся в шрамах, в руках тяжёлые цепи. Справа от него стоит блондин с короткой стрижкой. вокруг него воздух дрожит, словно искажается от жара что исходит от его тела. Слева — мрачный, неподвижный гигант, по всему телу которого проступают тёмные, почти чёрные вены.

Все трое — машины убийств. Что я знаю о мутантах? Их регенерация быстрее, чем у меня. Тогда почему грудь у того, что посередине, так и осталась в шрамах?.. И ещё — у них у всех должна быть метка. Такая же, как у того, которого папа убил в лесу.

Но самое страшное — даже не это. Самое страшное — их глаза, одинаково пустые, чёрные как бездна.

Они убьют меня. Мне конечно развязали руки и я буду сопротивляться, но что я могу против этих монстров.

— Двигайся, девчонка, кричи, проси пощады, — шипит голос судьи. — Зрители не любят, когда добыча молчит.

Я не двигаюсь. В меня тычут палкой с острым наконечником, видимо, по приказу судьи. Я чувствую как острие легко входит в бок, прокалывая кожу и кровь течёт по бедру. Я дёргаюсь от боли, дыхание перехватывает, на одно мгновение темнеет в глазах, но мне удаётся сдержать крик боли. Да, я здесь сегодня, скорее всего, умру — но устраивать им спектакль с истериками не намерена.

Самый крупный Меченый делает шаг ко мне: один, затем второй. Он дышит тяжело. Я как завороженная смотрю как жилы у него на шее вздуваются, будто канаты… Каждое его движение — как у зверя, который оценивает добычу по запаху, а не глазами. Он принюхивается, щурится, разглядывая меня, словно пытаясь понять, что перед ним. Я меньше них по размеру, но не настолько же, чтобы он мог меня не заметить. Его язык мелькает между зубов — он медленно облизывает губы. Меня обдаёт холодом. Они что — едят себе подобных? Людей? Или… он просто пробует запах на вкус?

И вдруг он замирает. Второй тоже делает полшага вперёд и каменеет на месте, как будто ударился о невидимую стену.

Только блондин реагирует иначе. Он словно встряхивается, отступает на шаг назад, прикрывает глаза, а когда поднимает их на меня снова, я вижу в голубых радужках не ярость, а хищный голод.

Это длится всего секунду.

Я вскакиваю на ноги.

Толпа взрывается восторженным визгом от предвкушение зрелища и крови. Сверху в меня летит бутылка; она разбивается о решётку, и мелкие острые осколки осыпают меня, оставляя царапины и красные дорожки крови на коже. Зрители аж воют от радости, хохоча и выкрикивая ставки.

Но всё заглушает нечеловеческий рык самого крупного Меченого, который внезапно бросается на меня. Двое других прыгают синхронно, следом.

Песок под их ногами буквально разлетается в стороны, как от ударной волны. Меня трясёт: то ли от адреналина, то ли от ужаса.

И всё же я продолжаю смотреть в глаза своему убийце. Интересно… как быстро я умру?