Её, мой, чужой

1 глава

Она...

Это, оказывается, больно.
Ещё пару дней назад я не могла дышать без него, а сейчас не могу втянуть воздух в лёгкие, лёжа на его плече, потому что чувствую, что иначе слёзы точно брызнут.
В ночной тишине привыкшие к темноте глаза видят очертания его линии челюсти, шеи и вздымающейся от размеренного дыхания груди.
Печёт щеки и ком в горле.
Мразь ты конченная, Свиридов, я же люблю тебя до дрожи в сердце. Я же никого кроме тебя не видела больше, вся для тебя одного была. Душу на алтарь любви возложила. А ты что?
Не сдержалась. По щекам катятся горячие, полные боли слёзы. В ткань футболки на его плече впитываются.
Я знаю, что эта ночь у нас последняя. Легче от этого не становится.
Заявление на развод подано два дня назад. Как бы сильно я тебя ни любила, я не позволю так с собой поступать. Я заслуживаю честности. Любви в конце концов. Уважения. Если я проглочу измену, я перестану уважать себя.
Время далеко за полночь, а я не могу сомкнуть глаз. Наверное, потому что в последний раз так близко вдыхаю родной до боли запах. И тепло раньше греющее, а теперь обжигающее не успокаивает.
Чего тебе не хватало, что ты залез на эту шлюху? И сколько ещё их было за три года? Я ведь её видела, ничего особенного.
Не могу больше.
Тихо отстраняюсь и медленно, опасаясь разбудить, поднимаюсь с кровати. Бреду в темноте из спальни прочь. По тёмному коридору, пальцами наощупь по стене веду. В кухню. Дверь плотно прикрываю и зажигаю свет под вытяжкой. Даже этот приглушенный жёлтый свет режет глаза.
Щёлкаю кнопкой на чайнике и отхожу к окну. Деревья ещё лысые, но снежных островков внизу всё меньше и меньше. Льда нет вовсе. Стекло бликом перекрывает видимость улицы, когда зажигаю экран телефона. Разблокировав, захожу в мессенджер. В чат, который разделил мою жизнь на до и после.
"Хочу быть с тобой честной. Словам ты не поверишь, но думаю, поверишь своим глазам"
И видео. Всего пару минут. Сначала фронтальная камера снимает лицо лохматой рыжей девицы, улыбающейся и тяжело дышащей, а потом переключается на переднюю камеру. Светлый живот, бритый лобок и вбивающийся между разведенных ног мужчина с узнаваемым на животе шрамом. Камера скачет выше и захватывает потное возбужденное лицо моего мужа.
"Не рушь нашу любовь, мы ждём ребёнка"
Я его даже сохранила себе в телефон. Это хоумвидео её. Чисто на автомате.
Когда в первый раз смотрела, рыдала навзрыд.
Сейчас, в седьмой уже раз, болезненно колет внутри, но холода больше. На подсознании бликует мысль выложить куда-нибудь её видео. Сделать их звёздами интернета и, возможно, родного города.
Наверное это слишком.
Неожиданно высвечивается под ником отправителя "В сети". Что, не спится, сука?
Мне тоже, и от того поганее.
Как было бы здорово, если бы люди умели отключать эмоции.
Наверное мне мало боли, потому что иначе я не знаю, зачем жму на кнопку вызова.
Отвечает не сразу, спустя несколько гулких ударов сердца.
— Да? — выдыхает динамик робким, напуганным голоском.
Неожидала? Я тоже.
— Как тебя зовут? — интересуюсь безэмоционально абсолютно, даже горжусь собой.
— Полина, — растерянно отвечают мне, и я задумчиво хмыкаю.
— Полина, какого быть шлюхой, прыгающей в постель к женатым мужчинам? — интересуюсь, подхватив чайник и плеснув кипяток в чайную чашку.
— Я не знала, что он женат, — отвечает она, резче, обиженно, — Я просто влюбилась.
Отчего-то ей не верю. Совсем. Но я звоню не обелять мужа-изменщика. Мне действительно нужна боль... Сильная боль, чтобы отпустить.
— А он тебя любит или ты надеешься, что полюбит, когда я уйду, а ты разродишься случайным приплодом? — продолжаю давить, чтобы уже скинула маску жертвы и чем-нибудь меня огорошила.
Ну давай, не подведи.
— Он меня любит, — уверенно заверяет девица, — Просто не знает, как с тобой расстаться, вот и все.
— Да, когда жену не любят, продолжают с ней спать и делать давно запланированных детей, — хмыкаю и тихо, нервно смеюсь.

— Что? — потрясённо выдохнули с той стороны импровизированного провода, — Ты беременна?!
В ее голосе мне слышится почти что ужас. Вздыхаю и, наконец, сбрасываю звонок. Зачем я ей позвонила? Не получила то, чего хотела.
Беременна да. Я беременна и только пару дней назад об этом узнала.
Саша бы тоже об этом узнал, если бы был верным мужем. А ведь он так хотел детей... Ничего, Полиночка наградит. Полиночка исполнит.
Телефон в руке вибрирует:
"Я докажу, что он меня любит! Завтра в девять утра он везёт меня на узи. Уговори его не ехать, если сможешь"
Трижды ха! Сначала думается мне, а потом я задумываюсь. Это уже ничего не исправит, но... Может мне так легче будет отпустить?
Так и сижу с остывшей кружкой чая до самого утра. Пока в коридоре не слышатся шаги.
Чёрт, так и не поспала.
Поднимаюсь на ноги и щелкаю давно остывшим чайником, включая.
— Ты чего не спишь? — сонным, хриплым со сна голосом интересуется Саша, просочившись на кухню и прямиком направившись ко мне.
Со спины жмётся, обнимает и к себе прижимает. Теплый, нежный. Как же я любила это чувство... Сейчас мне противно. Почти тошнит.
— А ты? — переспрашиваю, тихо, надеясь, что не кажусь подозрительной.
— Да мне отъехать на часок надо, машину на СТО показать, — отзывается с маленькой заминкой.
Когда ты научился так хорошо врать? Может всегда умел, просто я не замечала?
— Может в другой раз? — предлагаю осторожно, — Проведём выходной вместе?
— Не могу, зай, там серьезно, надо сделать, — вздыхает даже вполне натурально, только будто не о том.
— Ну пожалуйста, — тяну, как всегда это делала, нежно, когда мне что-то было нужно и оно обычно работало.
До этого.
Он неожиданно, впервые так сумбурно, психует и бросает резкое:
— Я сказал нет, давай вечером.
И натурально бежит. От меня.
Вот как.
Ты свой выбор сделал, дорогой.
Минут через двадцать, когда приводит себя в порядок, заглядывает на кухню уже одетый и, видимо, остывший.
Заглядывает, чтобы с виноватым видом бросить:
— Зай, прости, я не хотел грубить.
От губ уворачиваюсь и ничего не отвечаю.
Вот и всё.
Всё кончено.