Её танец. Его правила-2

Глава 22

Глава 22

Утро ворвалось в комнату серым, болезненным светом, который просачивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, ложась на пол длинными, дрожащими полосами. Я открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в высокий белый потолок, пытаясь понять, где я. Чужая люстра с хрустальными подвесками, незнакомая игра теней на стенах, запах свежего ремонта — лёгкий, химический, ещё не выветрившийся до конца. Эта квартира не пахла мной. Она пахла чужими деньгами, чужим вкусом, чужим решением.

Тело было влажным от пота, простыни сбились в тугой комок, волосы прилипли к вискам. Я провела рукой по лбу — он был холодным, ледяным, хотя внутри всё горело, будто кто-то разжёг костёр в груди и не собирался его тушить. Плохое предчувствие. Липкое, тягучее, оно заползло в сон, а теперь не отпускало, сидело где-то в груди, сжимало, мешало дышать. Я села, обхватила колени руками, попыталась вспомнить, что мне снилось. Обрывки: тёмный коридор, чьи-то тяжёлые шаги за спиной, чувство, что за мной следят — неотступно, молчаливо, страшно. Я бежала, но ноги не слушались, воздух кончался, стены сжимались. А лица так и не было. Только этот давящий, холодный страх.

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. Не думать о плохом. Сегодня я встречусь с Зойкой. Впервые за несколько дней, которые растянулись в вечность. Мы увидимся, обнимемся, выпьем кофе в нашем любимом кафе, и я наконец-то смогу выдохнуть. Хотя бы на пару часов. Хотя бы на чуть-чуть.

Я спустила ноги с кровати, ступила на холодный пол и прошла в ванную. Плитка под босыми ступнями была ледяной, и это помогло — капля реальности, отрезвляющая, настоящая. Я умылась ледяной водой, чувствуя, как холод обжигает лицо, как отступают остатки сна. В зеркале отражалась бледная девушка с кругами под глазами и каким-то испуганным, затравленным взглядом. Я заставила себя улыбнуться. Улыбка вышла натянутой, чужой, но это было лучше, чем ничего.

В голове снова всплыло сообщение, пришедшее ночью. Короткое, ледяное, без подписи. Я запретила себе о нём думать. Заблокировала номер. Пусть будет тишина. Пусть тот, кто его отправил, поймёт, что его здесь не ждут.

Сегодня я буду просто Асей. Девушкой, которая идёт на встречу с подругой. Которая улыбается, шутит, пьёт кофе. Я не должна забывать, что о договоре не знает никто. Ни Зойка, ни Настя, ни Костя. Никто. Я должна быть прежней. Весёлой, беззаботной, той, кого они знали до всей этой истории с клубом, с пожаром, с Климом. До того, как моя жизнь разделилась на «до» и «после».

Я надела любимые джинсы — те, что мы с Зойкой купили на рынке в прошлом году, потёртые на коленях, такие родные. Простую белую футболку, кеды, которые помнили сотни километров общажных коридоров. Волосы собрала в высокий хвост, привычно, как делала всегда. Посмотрела в зеркало. На меня смотрела та самая Ася, которая жила в общаге, училась, мечтала о сцене. Та, что не знала, что такое договор, приватные танцы и чувство, что ты — чья-то собственность. Я почти поверила в это отражение. Почти.

Я взяла ключи, сумочку, накинула лёгкую ветровку. У двери замерла, прислушиваясь к тишине. Квартира молчала. Чужая, стерильная, с идеально ровными стенами и новой мебелью, она ещё не стала моей. Не пахла моими духами, не хранила тепло моих рук. Но сегодня я не буду об этом думать. Сегодня я уйду из неё и на несколько часов стану свободной. Настоящей.

Я открыла дверь и шагнула в коридор. За спиной осталась тишина. Впереди — шум города, встреча с подругой, кофе и, может быть, немного счастья. Я почти поверила, что этот день будет обычным.

Спускаясь в лифте, я всё же проверила телефон. Сообщений не было. Только время — 9:47. Я убрала телефон в карман и выдохнула.

Внизу, у подъезда, я на секунду остановилась. Водитель, наверное, ждал на своей обычной точке — за углом, как велел Клим. Я могла позвонить, вызвать его. Могла сделать всё по правилам. Но сегодня мне хотелось простора. Свободы. Хотя бы в этом маленьком жесте.

Я повернула в другую сторону и зашагала к остановке. В груди трепетало что-то — страх пополам с вызовом. Я не вызвала водителя. Не предупредила Клима. Я просто поехала на общественном транспорте, как обычный человек. Как та Ася, которая была до всего этого.

Трамвай подкатил через пять минут. Я зашла, села у окна, вставила наушники. Город проплывал за стеклом — знакомый, но будто чужой. Я смотрела на дома, на людей, на привычную суету и чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Я просто еду к подруге. Ничего особенного. Ничего страшного.

Общежитие встретило меня запахом, который я вдруг осознала, как сильно скучала. Капустные пирожки из столовой, дешёвый стиральный порошок, чужая музыка за стенами — всё это было таким родным, таким настоящим, что на секунду у меня защемило сердце. Я поднялась на третий этаж, и ноги сами понесли меня к знакомой двери. Не успела я постучать — дверь распахнулась, и на пороге стояла Зойка.

Растрёпанная, в смешной пижаме с котиками, с опухшими после сна глазами, но такая живая, такая моя.

— Аська?! — выдохнула она, и в её голосе смешались удивление, облегчение и радость.

Я не дала ей опомниться. Схватила за руку, вытащила в коридор, не обращая внимания на её возмущённое «я даже не одета!».

— Потом оденешься, — сказала я, таща её к лестнице. — Кофе, завтрак, рассказы. Я соскучилась.

— Ася! — Зойка попыталась вырваться, но я держала крепко. — Дай мне хотя бы зубы почистить!

— Почистишь в кафе. У них там туалет есть.

Она рассмеялась — тем самым своим смехом, от которого у меня всегда становилось тепло внутри. И перестала сопротивляться. Мы вылетели на улицу, и я наконец отпустила её руку. Зойка поправила сбившуюся футболку, взъерошила волосы, но улыбалась.

— Ты ненормальная, — сказала она, но в голосе не было обиды.

— Соскучилась, — ответила я просто.

Мы пошли в сторону нашего любимого кафе. Я смотрела на Зойку, на её знакомые жесты, на то, как она щурится на солнце, и чувствовала, как плохое предчувствие начинает отпускать. Не до конца, но хотя бы немного.