Её Титан

Глава 1

Тейя закрыла глаза.

Шаттл «Хетчет» дрожал, словно старый механизм, запущенный на последнем заряде. Где-то в глубине конструкции с глухим стуком работали двигатели, а металл отзывался низким вибрационным гулом.

Тейя глубоко вдохнула и выдохнула, чувствуя чуть маслянистый запах. Они уже пролетели полпути и назад дороги не было.

Академия Люмен. Новый мир. Новый шанс. Но почему же сердце не бьется от радости, а наоборот, будто замирает? Время от времени сжимается, пропуская стуки, а пальцы сильнее стискивают подлокотники, чувствуя мелкую дрожь корабля.

Тейя оглянула изношенный интерьер Хетчета. Всё здесь дышало ветхостью. Потёртые кресла, когда-то предназначенные для долгих перелётов, теперь скрипели и с трудом держали форму. Узкий проход между рядами, панель с облезшей краской, а в углу под потолком темнел ржавый след.

«Это не важно», словно мантру повторяла Тейя, отгоняя привычную тревогу и страх. Так с ней было всегда. Все новое, неожиданное, за пределами возможностей пугало и заставляло в тревоге оглядываться. Может это известная привычка всех, кто с Третьего круга? Никто из них не привык к подаркам судьбы, заранее ожидая подвоха, обмана, мины, завёрнутой в красивую обёртку.

«Главное, я лечу в Люмен», повторила про себя Тейя. Главное, что всё это правда. Ещё немного, и она окажется там, где корабли не разваливаются в воздухе, а воздух не пахнет техническим маслом и старым пластиком. Там Тейя Кин наконец-то перестанет быть из числа крайних.

Весь шаттл молчал. Один погрузился в криосон, другой залип в игры, а третий спрятался в инфокабинке, отключаясь от реальности.

Тейя подняла голову и глянула на Маю. Та лениво листала голограмму, закинув ноги на соседнее кресло, и с легким пренебрежением поглядывала на закрытую инфокабинку.

— Я после него туда ни ногой, — скривилась Мая, на что Тейя хмыкнула.

— Может, он там древние писания изучает.

— Ага. Или измеряет в симуляции децибел крика пышногрудой брюнетки.

— Пышногрудая брюнетка, говоришь? — Тейя прищурилась, оглядывая иссиня-чёрные кудри Маи и плавные изгибы под серой одеждой.

— Не ревнуй, – ухмыльнулась та и, не глядя, запустила пустую обёртку от батончика. – Может, он там наяривает на красивую худющую блондинку.

— Спасибо, Мая, ты просто мастер комплиментов, — улыбнулась Тейя, приглаживая выбившуюся прядь.

Красивая? Не-е-ет, так Тейя о себе точно не думала. Вот мама, да, она красивая. В голове всплыл образ, будто чуть затёртый сквозь мегаметры. Глаза у матери были серо-стальные, а черты лица яркие, будто вырезанные тонкой иглой по белому камню. Тейя непроизвольно коснулась тяжёлого подбородка и скул, которые она прятала за выбивающимися завитками. Волосы у матери были густые и длинные, тогда как у Тейи они пыльно-серого цвета и слишком тонкие, чтобы ложиться гладко. Да и фигура ничем не выделялась, словно код ДНК запутался, не зная, где придать изгибов.

Вот у Маи всё на месте, всё, как надо.

— Ты чего зависла? Тоже гложет вопрос, брюнетка или блондинка?

— Угу, – усмехнулась Тейя, пытаясь скрыть свои мысли.

— Не смотри на меня так, — ухмыльнулась Мая. — Ты красивая, просто по-другому. Умная такая, задумчивая. Прямо как учёная, со своими учёными мыслями.

— О, как завернула.

— Правда, правда. Думаешь, всем нравятся пышные формы? Ан-нет. Есть любители вот такой тихой, не кричащей красоты. Думаешь, мне все парни вслед свистят?

— Еще скажи, не свистят, — вскинула брови Тейя и Мая закатила глаза.

— Ладно, ладно, свистят. Только тебе вот как-то не свистится. Ну неловко, будто старшей сестре.

— Придётся искать извращенца, — хихикнула Тейя, затем кивнула на инфокабинку, где вторые сутки зависал один из рекрутов. — Я сомневаюсь, что нам вообще дали такой доступ.

— А если доступ есть? Пойдёшь? — Мая поиграла бровями.

— Отстань, — отмахнулась Тейя, но покраснела, чем только вызвала новый приступ смеха.

— Какие мы застенчивые. И это в двадцать пять лет, дамы и господа!

Минуты общения с Маей, с которой они сошлись с первого дня полета, были единственными, когда на душе Тейи становилось легко и просторно. Как будто их и правда несли не в неизвестность, а в какой-нибудь отпускной тур. Но стоило отвернуться и взгляд ускользал в пустоту за иллюминатором, а тоска накрывала новой волной. Глухой, неотступный груз в груди появился ещё с того момента, как Тейя сказала родителям, что улетает в Академию Люмен.

— И на фига они тут? – Мая постучала костяшками пальцев в иллюминатор. – Все равно одна темень. Лучше б заставку поставили, зеленые луга, голубое небо, или что там еще есть на Земле.

— Мы б тут за пять дней полета свихнулись в закупоренном салоне, - заметила Тейя и глянула наружу.

Космос давил. Не огромностью, не темнотой, не абсолютной пустотой за иллюминатором, а тем, что в нём было слишком много всего. Россыпь звёзд не добавляла лёгкости, а наоборот, усугубляла бездонность. В этом скоплении чужих миров дом терялся, становясь ничем. Где-то там, на самом краю Третьего круга, блуждает маленький, заброшенный Глизе 581d. Там осталась семья Тейи – отец, мать, двое братьев. И бесполезно блуждать взглядом по бескрайности, шаттл уже прошел контрольный пост на Второй круг. Значит, путь назад закрыт, и Глизе уже не найти.