Её Величество Змееныш

Глава 11. Сила воли

«Вольному воля, ходячему путь, а лежачему кнут». В. И. Даль. «Пословицы русского народа».

К драным ягам¹ проблемы проклятой Севены!

Не хочу больше думать о ней. Не желаю страдать за весь мир, мне чужой и холодный. Хочу… А чего я хочу?

Выжить. Понять, наконец, кто я такая. Найти Илью Змеева и вернуться домой вместе с ним. Кто-то, может, уже и забыл, но я помню отлично: мне сделали предложение. И колечко красивое подарили. Очень жаль, что оно растворилось где-то между мирами…

И вообще, у меня там Серёжа скучает, и запоротый эксперимент, между прочим, стоит. Мой начальник, наверное, отпуск оформил. У меня на Земле ещё куча дел!

Не желаю я больше страдать. Голова только пухнет, и слёзы закончились окончательно. Чего бы ещё пожелать? Ужасно хочу отблагодарить своих Лоренсов, сделать их жизнь хоть немного светлее и проще. И воплощать это намерение я начну уже прямо сегодня.

После вчерашнего приключения в библиотеке я отлично спала всю минувшую ночь. Никаких сновидений и призраков. Разобраться с кошмарами мне пообещал Тёмный Лоренс. Я отмахнулась вчера от его странных слов, но, похоже, у него получилось. Встречаться в библиотеке мы с ним условились каждое раннее утро.

Мысленно я назвала его Вороном. Сдёрнутый мной с него морок практически ничего не менял. Недоверчивый, сдержанный, умный, прямолинейный до грубости, взрослый мужчина. В прошлой жизни я старалась таких обходить стороной, ощущая себя рядом с ними болезненно-уязвимой и слабой. Илюшенька был совершенно другим. Но зачем я их мысленно сравниваю?

Наша с Вороном вчерашняя «библиотечная» встреча закончилась… сложно. Колдун всё ещё мне не верил, а посвящать его в наши с Ильёй сокровенные тайны я не спешила. Кто знает, чего будет стоить ему моя откровенность. Василиус всё ещё меня ищет и, как я теперь понимаю, — иначе быть не может.

Мы с Вороном условились ежедневно встречаться. Как и вчера — ранним утром, когда семья Лоренсов ещё спит. Для остальных жильцов дома наши встречи легко объяснялись желанием уединиться вдвоём, закономерным для молодых супругов. Особенно — переживших тяжёлое расставание. Моя же отдельная, личная спальня стала данью последней болезни. Жена молодого наследника рода лишь недавно «воскресла» после смертельного зимнего сна, и любящий муж чутко оберегал её покой. Все вокруг были свидетелями моего трудного «воскрешения», и все делали вид, что нам верили.

Этим утром я встала с постели другой. Вспомнился постулат о пластичности всех многоликих, прозвучавший когда-то на лекциях по магическому расоведенью. Тогда я считала себя дефективной русалкой. Давно это было, практически целую вечность назад. В другом мире.

Взяв в руки свой гребень, взглядом встретилась с отражением в зеркале. Вчера вечером оно появилось в моей маленькой спальне.

Откуда? Мне кажется, я догадываюсь…

Из круглого полированного стекла в изысканной медной оправе на меня хмуро смотрела скуластая незнакомка. Глубокие тени под растерявшими зелень глазами. Хаос коротких волос, упрямо поджатые губы.

Другой мир, другая я… И как меня только Змеёныш узнал? И как мне поверил…

Всё, что я слепо когда-то считала незыблемым, оказалось всего лишь одной вероятностью из великого множества объективных реальностей.

Другой мир.

Только теперь до меня стал доходить точный смысл этих слов. Севена не просто принципиально иная. И дело здесь даже не в хороводе разноцветных лун, в которых я вечно путаюсь. И не в солнечном диске, слегка красноватом и крупном, который я видела лишь на картинах и гобеленах. Здесь меня не отпускало удивительно острое и осязаемое ощущение пустоты. Чувство глубокой и непоправимой потери.

Благодаря очень подробному и выразительному рассказу Ворона вчера я нашла объяснение этому.

На Севене нет полного и прямого доступа к магии. Вся она — словно калейдоскоп из осколков огромного зеркала, отражающего совершенно иную реальность. Там, дома, у нас были Сумерки — объективно существующее магическое измерение со своими законами. Все инициированные азеркины-иные могли войти в него как напрямую, так и через окна-порталы. Пространство, похожее на огромный теплообменник, постоянно накапливающее магическую энергию всех мыслящих существ. Законы физики здесь отступают, каждый слой хранит свою тайну, а Великие могут творить невозможное. Наша сила черпалась оттуда.

Сумерки²… Как я могла забыть о них? Теперь это казалось далёким сном, воспоминанием о доме, который я, возможно, никогда больше не увижу.

Здесь, в Севене, магия течёт иначе. Она словно проходит через фильтр, искажается, становится… неполноценной.

Или, может быть, это я стала другой? Моя сила то едва сочится, как вода из треснувшего кувшина, то обрушивается сокрушительным потоком. Словно кто-то играет со мной, то открывая, то закрывая доступ к источнику.

Ледяная вода в умывальнике окончательно разогнала остатки сонливости. Зубы здесь чистили с помощью маленьких крепких метёлочек из какой-то щетины. Спросонья я умудрилась обсыпать все руки пенистым белым зубным порошком с привкусом мыла и копоти. Пришлось снова лить на них воду. Когда я уже научусь этим местным премудростям?И когда уже выясню, наконец: собственно, кто я?

История о мистическом племени Зовущих, прочно державших монополию на заключение договоров с бестелесными магическими существами, или как их называли здесь: «сущностями», меня настораживала и пугала. Жители «того света» Севены были самыми разными, и кое-кого я уже даже видела: Василиус со своим Ледяным драконом, Тёмный Лоренс с призрачным вороном, Змеёныш с его «Василиском».

Насчёт последнего я не уверена. Уж больно Илюша мой был осязаем в своём обращении. К тому же он маг, и по словам самой Элен — наследник великого древнего рода.

Илюшенька Полозович.

Ох, как же всё сложно! А что, если моя мать действительно была одной из Зовущих? Эта мысль одновременно пугала и объясняла так многое. Тогда я… Кто же я? Совершенно определённо — иная. Двуликая. Азеркин.