Её Величество Змееныш

Глава 12. О легендах и звездах

«Не всякая водица для питья годится, не всякая сказка — людям указка». В. И. Даль. «Пословицы русского народа».

Круг часов на Севене делился на две половины: в чёрную жители ледяного континента отдыхали, в белой — трудились не покладая рук.

С момента нашей с Вороном первой встречи прошло уже много таких половин. Мы многому научили друг друга. Со мной Тёмный Лоренс был неизменно терпелив и спокоен, и я не уставала поражаться его завидной выдержке.

Поначалу я обитала в доме Лоренсов жизнью тихой и старалась быть как можно более незаметной. Но Ворон научил меня совершенно иначе смотреть на простую, привычную магию. И постепенно она начала просачиваться в мою жизнь, словно первые весенние лучи сквозь зимнюю мглу.

Помню, как впервые решилась помочь Старой Лоре с бельём — просто представила, как оно высыхает быстрее обычного, и вот уже на следующий день женщина удивлённо благодарила меня за приятное чудо. Затем была самая младшая Лорин с её деревянными куклами — я заметила, как она плачет, не найдя любимую игрушку, и с тех пор стала следить, чтобы все собирались на своём месте. А маленький сын Старшего Лоренса… его мигрени всегда отзывались болью в моём сердце, и я не могла не поделиться с ним частичкой своего спокойствия.

Постепенно я осмелела, и мои вмешательства становились заметнее. По вечерам в кухне я тихонько поддерживала ровное пламя в печи, помогая хозяйке готовить ужин. В детской я командовала отрядами кукол и солдатиков, расставляя их по полкам и давая женщинам больше времени для отдыха. Вспомнив лекции по магфлористике, я шептала особые слова, и чахлые цветы на подоконниках начинали цвести даже в самые холодные дни.

Никто не спрашивал меня напрямую, хотя все в доме замечали эти маленькие чудеса. Я просто делала то, что у меня получалось лучше всего — помогала, не требуя ничего взамен. Моя магия была тихой, почти незаметной, но именно такая и нужна была этому дому, где каждый ежедневно сражался с вечной зимой за обычное право на жизнь.

И хотя я всё ещё проводила бо́льшую часть времени в своей маленькой комнате, моё присутствие чувствовалось повсюду — в тёплом воздухе дома, в аккуратно сложенных вещах, в счастливых улыбках детей. Словно сама магия, природу которой я так неплохо понимала, шептала дому Лоренсов: «Всё будет отлично».

В такие моменты я чувствовала, что не зря оказалась здесь, что мой дар может быть тихой силой, способной согреть сердца тех, кто нуждается в помощи.

На тропе к круглому дому, в котором спала его супруга Ворона, ежедневно становилось всё больше следов. Сам ли это Тёмный Лоренс всё же внял моим словам и решил посещать бедную Эву, или кто-то из членов семьи милых Лоренсов? Я не хотела этого знать. Лишние знания — лишние беды…

Сегодняшняя ночь отличалась от остальных. И дело было вовсе не в грохоте жуткого ветра, сотрясавшего стены каменных домов. Обрушившийся на континент ужасающий ураган не был здесь чем-то необычным.

В эту ночь что-то вокруг изменилось. Проснувшись от нахлынувшего вдруг ощущения скорой беды, я наспех оделась и выглянула на крыльцо. Подняв глаза, я замерла, глядя на зловещее небо. Сам воздух стал будто густым и тягучим, словно застывшая смола. Где-то вдалеке, там, где пики заснеженных гор встречаются с небом, вспыхивали багровые зарницы — не отблески молний, а нечто более древнее и зловещее. Северное сияние? Я не раз видела подобное зрелище в Княжпогосте. Бесконечно давно и далеко, на Земле.

— Тоже не спится? — низкий голос Ворона заставил меня вздрогнуть. Тёплый груз мехового плаща лёг на плечи.Я не ответила, лишь плотнее закуталась в него, чувствуя, как тепло проникает сквозь холодную одежду. Мужская фигура возвысилась рядом со мной, словно древнее величественное изваяние. Задрав голову, Ворон внимательно смотрел на багровые всполохи в небе, и в его светлых глазах отражалось зловещее сияние.

— Ты так и не рассказал мне легенду о призыве Василиуса, Ледяного дракона и о вечной Форстморской зиме… — поймав его быстро темнеющий взгляд, я усмехнулась. — Ты его так боишься?Ворон молчал, отрываясь от багровых всполохов в небе.

— Боюсь? — наконец произнёс он, его голос звучал глухо и тяжело. — Нет, я уже ничего не боюсь. Всё самое страшное с нами уже произошло.

Он повернулся ко мне, и в свете зловещего сияния его лицо казалось высеченным из камня.Лоренс вдруг умолк, и молчание длилось так долго, что я уже было подумала: наш разговор завершён. Но он всё же заговорил, опустив глаза и зачем-то внимательно разглядывая свои руки. — Ты спрашиваешь, как началась эта зима? Для тебя эта история будет похожа на страшную сказку. Не правда ли, Ева?

Ворон ни разу ещё не называл меня моим именем. До сих пор он вообще обходился без этого. Я ошарашенно молча кивнула. Неожиданно мужчина накинул мне на голову капюшон и положил руки на плечи. Вздрогнув, я отчего-то решила его не отталкивать. В этих прикосновениях не было никакого навязчивого подтекста. Просто забота о слабом. Или мне так казалось?

— История о том, как жажда власти обернулась холодом, — продолжил вдруг Ворон.Он поднял руку и провёл пальцем по линии снежного горизонта. Крошечные прозрачные кораблики поплыли по небу, выбрасывая на воображаемый белый песок солдат с серой кожей. Я могла бы гордиться собой: за эти недели в мастерстве визуальных иллюзий мой ученик превзошёл и меня.

— Эффектно… Но не слишком понятно, — пробормотала я, несносная.

— Орингол³. — Ворон не обратил никакого внимания на мою мелкую колкость. — Принц-изгнанник, единственный сын короля. Он вернулся тем летом, когда небо ещё помнило тепло. Привёл флот, наёмников… Давал нам заманчивые обещания… — Лоренс резко сжал кулак, и корабли тут же рассы́пались в снежную пыль. — Говорил о «справедливости», а сам жаждал лишь власти. История вечна, как весь этот мир.

— Но вы поддержали его? — спросила я, заметив, как дрогнул его голос.

— Мы все поддержали. — Он засмеялся, и звук этот напомнил скрип льда под безжалостным солдатским сапогом. — Старый король правил железом и страхом. А Орингол… он говорил о свободе. О том, что магия должна принадлежать всем нам. — Лоренс посмотрел на меня, и в его взгляде заплясали отблески того самого ледяного пламени. — Но он лгал. Тебе это знакомо, не правда ли?