Её воспоминания

Находка

Небольшое землетрясение, о котором предупреждала Доктор Лойванелли, мы пережили спокойно. Благо всё, что для этого нужно, у нас имелось. Да и каркас жилого модуля оказался сверхпрочным.

Весь следующий день я посвятил последним страницам дневника, но те дали мне совсем немного. Эмиль и Сесилия, а также ещё пятеро подростков позволили учёным уложить себя в криокапсулы и уснули под гнётом холода. Она писала совсем чуть-чуть, не больше одного предложения в день. Писала о мире или об Эмиле. Интуиция подсказывала, что я очень близко к разгадке, но найти ответ пока не получалось.

Что убивает этот мир? Даже не так. Неправильный вопрос. Как мир убивает своих жителей?

Когда от мыслей начала болеть голова, лёг спать. Очень часто сон приносил новые идеи, и я подумал, что в этот раз будет также. Утро принесло ясность ума и хорошее настроение. Выйдя из своей комнаты, я прошёлся до кухни и поставил чайник. На ходу надел очки, слетевшие во время сна, и продолжил перечитывать последние страницы дневника.

«Мир падал. Он терял сознание. У него начинался приступ».

Что-то в этих словах зацепило и не давало покоя. Что-то важное.

Слова Элизабет про десять дней звучали в голове, давя и поторапливая. У меня оставалось мало времени, но у виурцев – ещё меньше. Почему они умирали, чёрт побери?

«Иногда мне казалось, что мир задыхался. Что ему, как больному астмой гуманоиду, было нечем дышать».

Напряжение усилилось. Так бывало только перед самыми серьёзными неприятностями, в которые влипал. Или когда стоял на пороге великих открытий. Чаще всего эти открытия оказывались великими только с моей точки зрения, но это никогда сильно не волновало.

Я прошёлся ещё раз по коридору и глянул на измерительные приборы, расположенные у большого окна, что выходило на равнину. Посмотрел, подумал, а затем сорвался с места.

Перед глазами замелькали цифры и символы, файлы и карты. Я вводил коды, открывая себе доступ к оборудованию. Пытался решить, как всё взгромоздить на мотоцикл. Непостижимым образом мне удалось никого не разбудить.

Побросав всё в сумку, влетел в помещение перед шлюзом. Экзоскелет с привычным звуком защёлкнулся на шее и запястьях поверх присланного Сенатором мотоциклетного защитного костюма. У меня оставалось чертовски мало времени. Перед глазами разворачивалась карта местности, на которой яркой точкой горело место, где нашли дневник Сесилии. Добавил на первоначальную карту ещё один уровень, набросок виурских туннелей. Закинув вещи за спину и проверил страховочный трос на поясе. Выскочил наружу и завёл горный мотоцикл.

Крутанув ручку, отправился в путь, напрочь игнорируя все инструкции Элизабет и других исследователей. Не выезжать одному, не отдаляться от модуля больше чем на пять километров. Какие, к чёрту, инструкции, когда где-то там, быть может, ещё осталась жизнь и моя теория верна? К чёрту всё, если эти семеро ещё дышат!

Пролетев пару километров, я остановился. В точке назначения была огромная яма. Её изучением мы собирались заняться в ближайшем будущем. Мы вначале работали с нерукотворными трещинами, оставив остальные на потом. Не знаю, ошибка это или нет, время покажет. Я подошёл к краю.

«Мир падал».

Я закрепил страховку.

«Ты падал, а я стояла на краю, не в силах тебя удержать».

Прыгнул вниз, в чернеющий кратер, периодически отталкиваясь от стены ногами и замедляя падение.

Это не миру было нечем дышать.

Мои ноги коснулись каменистого дна, куда ещё не ступала нога исследователей. Я отцепил страховку и бросился к одному из углублений в стене. Там в результате землетрясения образовалась щель. Личные вещи выбросило на поверхность. А ещё теперь туда поступал воздух. Воздух, не жалеющий никого, даже жителей собственной планеты.

Это не миру было нечем дышать, а вам. Менялась атмосфера, и вы тихо умирали.

Расширив лазером дыру в стене, я вбежал в комнату, ставшую убежищем для этой компании. Шесть горизонтальных капсул, стена с полупустыми резервуарами и экранами данных. Виурские понятия и значения я соотносил уже моментально. Медленная разморозка, вновь бегущая по венам кровь и наполненные воздухом лёгкие. Колебания разрушили целостность бункера, и запустился процесс пробуждения.

Достал из сумки подготовленные трубки и провода, подбежал к первой криокапсуле. На экране виднелся худой, тяжело дышащий, юноша. Данные, показывающие наличие кислорода в воздухе, были раза в два ниже нормы для виурца. Очки за долю секунды просканировали технику и помогли подключить баллон со сжатым газом. Его состав я ещё в модуле отрегулировал под местных жителей. Поставив ёмкость на пол, потянул трубки к другим. У одной из капсул задержался. Светлые кудряшки, в беспорядке разбросанные по плечам. С ними я познакомился заочно.

Сесилия.

Задвинув эмоции в угол, подключил и её тоже. Теперь можно было успокоиться, позвонить Элизабет и вызвать остальным. Ища код начальницы на панели экзоскелета, огляделся и пересчитал капсулы. Шесть... Их было семь в записях. Сесилия не могла не написать, если бы хоть один из них умер.

Осмотревшись и просканировав помещение, нашёл дверь.

Там оказалась ещё больше покорёженная комната с целым набором капсул. Шесть, как и по соседству. Пять из них оказались нерабочими, а вот в шестой доживал свои последние минуты мальчишка. Вчерашнее землетрясение частично разрушило систему, ускорив процесс разморозки. Парень очнулся. Успел откинуть крышку и, видимо, попытался сесть. А после потерял сознание.

Вот чёрт.

Беглая диагностика показала, что шанс его спасти ещё есть. Вот только источник дополнительного кислорода у меня остался лишь один. Второго большого баллона нет, а у трубок просто не хватит длины.

В аптечке, что я захватил с собой, обнаружилась кислородная маска. Я отрегулировал количество поступающего газа, а затем перекрыл подачу воздуха в свой шлем. Присоединил маску и надел её на мальчишку. Тот судорожно вздохнул, но глаза не открыл.