Эфемерида звёздного света. Часть 1

Глава 6. Путь в академию

Время до вступительных экзаменов пролетело с обманчивой, головокружительной быстротой.

Слишком много новых впечатлений обрушилось на него за этот месяц, слишком резко изменился мир, чтобы сознание могло спокойно с этим совладать.

Казалось, только вчера они прибыли на «Мурманск», едва успели расставить вещи по полкам в чужой каюте, которая теперь должна была стать домом.

А уже сегодня – всё. Месяц космической жизни позади. Хотя как можно говорить о «месяце», когда Луны не видно.

То есть, формально Луна, конечно же была там, за иллюминатором и изредка попадалась в поле зрения.

Её фазы, если специально отслеживать, всё так же сменяли друг друга где-то в черноте.

Да, в корабельном компьютере исправно тикали секунды земного календаря.

Но как можно было говорить о настоящем «месяце», когда его нельзя было почувствовать?

Начиная с конца июля, Рома погрузился в подготовку с фанатичным, почти болезненным рвением.

Он выматывал себя до седьмого пота в спортзале, часами плавал в бассейне, заставляя мышцы помнить каждое движение.

Вторую половину дня он просиживал над учебными материалами, раздобытыми в корабельной электронной библиотеке.

Никогда прежде он не проявлял такой железной самодисциплины.

Теперь он представлял себя уже курсантом и отдавал сам себе приказы, суровые и бескомпромиссные.

С отцом всё это время они почти не разговаривали, слишком ответственно отнёсся Рома к поступлению, и на беседы у него просто не оставалось сил.

Если бы дело было на Земле, он наверняка бы похудел, но местная питательная субстанция обеспечивала организм калориями с лихвой.

– Доброе утро! – голос отца прозвучал на кухне неестественно громко и бодро, словно Фёдор пытался развеять тишину, которая, казалось, сгущалась вокруг сына.

Рома сидел за столом, уставившись в свою тарелку.

Взгляд его был пустым и отсутствующим, а ложка в руке без энтузиазма ворочала сероватую, студенистую массу питательной каши.

– Привет, – тихо, почти машинально, отозвался он.

– А, кусок в горло не лезет, да? – Фёдор подошёл к раздаточным склянкам, но его взгляд не отрывался от сына. – Всё выучил?

Этот простой вопрос обрушился на Рому новой волной сомнений.

Учить-то он учил. Но выучил ли?

Знания, ещё вчера казавшиеся твёрдыми и ясными, сегодня расползались в памяти, как эта самая каша в тарелке.

Чем больше ты узнаёшь, тем явственнее понимаешь, что это – лишь капля в океане неведомого.

И эта капля грозила раствориться без следа в панике предстоящего дня.

– Вроде, – выдавил Рома, отводя взгляд. – Правда, не все даты запомнил. Путаюсь.

– Ерунда! – отец махнул рукой, с характерным звоном поставив свою порцию на стол. – На экзамене у тебя просветление наступит. У меня всегда так было! В нужный момент всё всплывает.

– Хотелось бы, – вздохнул Рома, с горьковатым чувством зависти глядя на его непоколебимую уверенность.

Неужели отец никогда не чувствовал этого леденящего комка в животе, этой пустоты в голове за секунду до начала?

Если нет, то он его сейчас попросту не поймёт. Между ними лёг невидимый барьер опыта и страха.

Они ели молча. Звук ложек о пластик казался невыносимо громким.

– Сколько тебя не будет? – спросил Фёдор, словно только сейчас сообразив, что сын уезжает.

Парень взглянул на него и пожал плечами:

– Целый день. От рассвета до отбоя.

– Вас там покормят? – в голосе отца прозвучала та самая, немного удушающая, бытовая забота, которая сейчас раздражала больше всего.

Аппетит у Ромы так и не проснулся.

В голове и без того бушевала своя каша – взбитая из цифр, имён и параграфов.

Пихать в себя ещё и физическую, безвкусную массу не хотелось категорически.

– Да, покормят, – коротко ответил он. – Мы на маршрутном шаттле будем собирать абитуриентов с жилищных кораблей. Потом – в Академию. Там и будет всё… это.

Рома заставил себя доесть последнюю ложку, ощущая, как безвкусная паста прилипает к нёбу.

Он отодвинул тарелку и, не глядя на отца, направился в свою комнату.

Быстрыми, отточенными движениями он распихал по карманам куртки необходимые вещи: холодный пластик идентификатора, компакт, тонкое световое перо, несколько хрустящих купюр «стандартов», пачку дезинфицирующих салфеток (космос полон чужих микробов) и пару пищевых имитаторов на крайний случай.

Ритуал проверки занял секунды. Всё на месте. Вот только в голове не было той же чёткой уверенности.

– Рома, – окликнул его отец уже из прихожей.

Парень замер, не оборачиваясь.

Ему хотелось закатить глаза, сдержать вспышку раздражения – он не ребёнок, чтобы его трижды переспрашивали.

– Да, пап?

– Ты всё взял?

– Да, – выдохнул он, чувствуя, как это «да» обжигает горло.

Рассовать вещи по карманам было детской игрой по сравнению с титанической задачей рассортировать и удержать в голове груз знаний.

– Точно? Идентификатор не потерял? Без него никуда.

– Точно! – буркнул Рома, наконец резко обернувшись.

В глазах у него читался немой упрёк. Он видел отцовскую тревогу, скрытую за этой навязчивой опекой, но от этого становилось только хуже.

Такая забота не согревала, а лишь напоминала, что его всё ещё считают несмышлёнышем, нуждающимся в контроле.

Фёдор встретил его взгляд, и что-то дрогнуло в его собственном, обычно таком твёрдом выражении лица.

Он молча протянул руку. Рома, после секундной паузы, пожал её – крепко, по-мужски.

– Удачи, сынок. Ты сдашь, – сказал отец уже тише, без прежней напускной бодрости, и мягко подтолкнул его к двери. – Давай.

Дверь закрылась, отсекая привычный мир каюты. В коридоре Рома замер, дав глазам привыкнуть к свету.

Было пусто. Необычно и тревожно пусто. Звёздный город жил по жёсткому режиму, и в это время коридоры обычно гудели от голосов, шагов, скрипа открывающихся дверей.