Эфемерида звёздного света. Часть 2

Глава 1. Стробоскопический кошмар

Восстановление Тамара в Академии и их с Зоей возвращение на факультет Стратегической разведки стало тихим, но радостным событием для всего взвода.

Новость встретили с одобрительными улыбками и кивками – все понимали, какой ценой далось это примирение.

Влюблённые, конечно, старались не выставлять чувства напоказ, но их обновлённое состояние было очевидно всем на протяжении всего октября.

Даже на лекциях они неосознанно тянулись друг к другу: их стулья стояли чуть ближе, взгляды встречались чаще, а в тихие минуты между парами их пальцы ненадолго сплетались.

Зоя, обычно ярая поборница дисциплины, не могла устоять перед коротким, украдкой брошенным поцелуем в пустом коридоре – её принципы таяли, как иней на тёплом стекле.

В один из таких дней их застала врасплох подполковник Жокей.

Перемена ещё не закончилась, аудитория гуляла разноголосым гомоном, но Виктория Николаевна вошла за минуту до звонка – и присутствующие курсанты мгновенно притихли, рассаживаясь по местам с той особой поспешностью, какую вызывало одно лишь её появление.

Тамар и Зоя, сидевшие за одной партой, в этот момент как раз соприкоснулись лбами – жест настолько невинный, что они даже не придали ему значения.

Но взгляд преподавательницы, скользнув по аудитории, зацепился именно за них.

– Науменко, – голос Жокей прозвучал ровно, без повышения тона, но от этого особенно отрезвляюще. – Твоё зачисление обратно – великодушная поблажка, и она последняя. Исключение, сделанное ровно один раз. Я лично присутствовала, когда генерал Полуненко подписывал приказ о твоём восстановлении. Мне и следить за тем, чтобы исключение не превратилось в опасный прецедент.

Она сделала паузу, пронизывая влюблённую парочку строгим взглядом.

– На вашем с Иноземцевой месте я бы не испытывала судьбу слишком часто. Особенно в моём кабинете.

Тамар, чувствуя, как уши заливаются краской, чуть отодвинулся – ровно настолько, чтобы между ним и Зоей образовалась демонстративная, почтительная дистанция.

Жокей, удовлетворённая эффектом, неторопливо прошла к своему столу, раскрывая журнал.

Но, как вскоре выяснилось, Виктория Николаевна была далеко не единственной, кого раздражало это тихое счастье.

На фоне идиллии Тамара и Зои контрастом выделялось настроение Гузель Менажетдиновой.

Девушка словно сжалась, ушла в себя, её обычная энергия и дерзость сменились почти осязаемой печалью.

Она ходила по коридорам, погружённая в свои мысли, и эта перемена не ускользнула от внимания сокурсников.

Однако, следуя неписаному кодексу, никто не подавал виду и не лез с расспросами.

Да и сама Гузель не искала сочувствия – её терзания оставались её личным, неприкосновенным островом грусти.

Не разделял всеобщего умиротворения и Вектор.

Спустя несколько дней наблюдений за неразлучными Тамаром и Зоей, за счастливо улыбающимися Ромой и Василисой, в нём начало нарастать глухое раздражение, переходящее в тоску.

Ему приходилось скрывать свои отношения с Наташей, превращать редкие встречи в конспиративные операции, и этот постоянный обман, эта необходимость таиться на глазах у всех давили на него.

Он чувствовал себя актёром, играющим не свою роль, и с каждым днём это становилось невыносимее.

Пятничный вечер застал ребят в кают-компании, в атмосфере редкого, ничем не омрачённого отдыха.

Воздух был наполнен гулом негромких разговоров и электронными звуками игр.

Рома сосредоточенно обходил голографический бильярдный стол, вращая в руках электронный кий.

Виртуальные шары, переливающиеся всеми цветами радуги, лежали в идеальной пирамиде.

Он долго прикидывал траекторию.

– Ну что, стратег, – усмехнулся Тамар, откинувшись на спинку дивана, – долго будешь войсками разворачивать?

– Тут спешить – только портить, – с серьёзным видом философа ответил Рома, будто решал не игровую, а боевую задачу.

Наконец он выбрал цель, прицелился.

Лёгкий кий с красным лазерным наконечником лёг в привычный упор.

Удар!

Виртуальные шары с тихим эфирным звоном разлетелись, рассыпавшись по полю и исчезая за его пределами фейерверком цифровых искр.

Зоя и Василиса, наблюдавшие за игрой с соседнего дивана, тихо рассмеялись.

Рома, удовлетворённо кивнув, отложил кий и оглядел уютное, тёплое пространство комнаты.

И вдруг, ни с того ни с сего, его пронзила короткая, холодная мысль.

Ему показалось, будто из-за чьего-то плеча на него смотрит Полярин.

Тот самый, тяжёлый, ненавидящий взгляд.

Он даже непроизвольно напрягся, но тут же осёкся.

Нет.

Алфёрова здесь не было. Его не было среди их вечера, их смеха, их общего, хрупкого покоя.

Но тень от его присутствия, казалось, всё ещё витала где-то на периферии, холодным пятном на общем тепле.

***

Вектор, уставший за день, не очень хотел тусить в кают-компании, а увидев ребят и Наташу, мило беседующую с Валерой, окончательно почувствовал себя измотанным.

Сочтя себя лишним в этой тусовке, он устало поплёлся к себе.

Каюта встретила его гробовой тишиной, нарушаемой лишь навязчивым гулом вентиляции.

Он швырнул сумку в угол, и звук упавшей на пол ком-панели прозвучал неестественно громко.

Захлопнув дверь, он прислонился к ней затылком, пытаясь вытеснить из головы чужие улыбки.

И в этот момент мир поплыл.

Сначала это было просто головокружение, будто после слишком резкого подъёма.

Затем в висках застучало, а по спине, словно ледяные пальцы, поползли струйки холодного пота, пропитывая рубашку.

Воздух стал густым, сиропообразным, им было тяжело дышать.

И тогда погас свет.

Не выключился – а будто взорвался короткой, ослепительной вспышкой, сменившейся кромешной тьмой.

Через долю секунды – снова вспышка, жёсткая, выбеливающая контуры комнаты.

Мигание стало учащаться, превращая пространство в стробоскопический кошмар: чернота – резкий белый свет, выхватывающий уродливые тени, – снова чернота.