Эффект Бабочки: Одна ночь, изменившая всё

Глава 8. Лиза

С трудом переставляю ноги, возвращаясь вечером домой. Не знаю, что предпочитаю больше: когда обе мои работы выпадают на выходные или будни, где утро начинается с учебы, а день заканчивается формированием заказов на маркетплейсе. В обоих случаях усталость одинаковая, и, по сути, ни одного свободного дня не остается. Сегодня я не иду, а буквально ползу домой, каждое движение словно на автопилоте.

Захожу в квартиру, ключи отправляю в задний карман сумки, которую бросаю на пуфик для обуви, а сама падаю рядом.

Капец, как я устала! Даже если бы удалось выкроить время для встречи с Кириллом, максимум, на что хватило бы сил, — лежать на спине и уставиться в потолок. На большее энергии просто нет. Но даже в этом изможденном состоянии тело мгновенно отзывается на мысли о Кире.

На кухне бабушка, облаченная в выцветший фланелевый халат и поношенные домашние тапки. Надо будет с зарплаты обновить ей и то, и другое. Мысль мелькает в голове. Сама она никогда этого не сделает, ведь всю пенсию тратит на своего сынка-оболтуса.

Я немного обижена на нее за то, что не заступается за меня, когда Валерка открыто меня задевает. Но я ей обязана. Бабушка меня вырастила…

— Привет, ба, — говорю ей.

— Девонька, ты неважно выглядишь. Будто сейчас упадешь. Мой руки и садись за стол. Ужин будет готов через пару минут, — отвечает она, помешивая что-то в кастрюле.

Судя по божественному аромату, разливающемуся по кухне, это похоже на голубцы под соусом. При мысли об этом живот урчит, напоминая, что почти ничего не ела сегодня.

Помогаю накрыть на стол, аккуратно расставляя тарелки и столовые приборы на троих. По ревущему телевизору, транслирующему очередной футбольный матч, понятно, что дядя дома и ужинать будет с нами. Бррр. По телу пробегает дрожь от недовольства. Придется терпеть. Хотя я бы с удовольствием уединилась в своей комнате для ужина, но в этом доме правила устанавливаю не я.

Как же я мечтаю уехать отсюда и зажить по своим собственным законам.

— Сок будешь? — спрашиваю бабушку, заглядывая в холодильник.

— Нет. В нём слишком много сахара. Не хочу заработать диабет.

— Ба, диабет не от сахара.

— Всё то ты знаешь, — вздыхает она, поднимая на меня глаза, наполненные добротой и настойчивостью одновременно. — Налей лучше воды, если не сложно.

Я киваю и наливаю воду в высокий стеклянный стакан, стараясь не расплескать ни капли.

В этот момент раздается низкий голос дяди, когда он неспешным шагом заходит в кухню:

— Мы сегодня будем жрать или нет?

На нем все те же изношенные штаны, готовые порваться от малейшего прикосновения. Его неряшливый вид вызывает во мне волну неконтролируемой тошноты, и я отвожу взгляд на узор кухонного фартука, лишь бы не созерцать это убожество.

— Жрёшь, может, и ты, а мы с бабушкой едим, — ворчу я, ставя стакан воды рядом с бабушкиной тарелкой.

— Сучка мелкая, — шипит убогий так тихо, чтобы мать не услышала.

— Валерка, язык придержи, — недовольно одергивает его бабушка.

Как он мне противен. Удивительно, как у такой замечательной женщины, как бабушка, мог родиться настолько отвратительный сын. Понятно, что для нее он остается сыном, несмотря на свою никчемность. Недаром говорят, что в семье не без урода. У нас эта роль досталась ему. Ведь второй бабушкин сын, мой отец, был замечательным человеком, которого все любили и уважали. Если бы я не знала, что они с дядей родные братья, никогда бы в это не поверила.

Мои родители ушли из жизни, когда мне исполнилось девять. Случилась автомобильная авария. В машину с отцом за рулем на высокой скорости влетел внедорожник, потерявший управление на мокрой дороге. Папа погиб на месте, а мама вскоре в больнице, не приходя в сознание. Я помню лишь то, что в одно мгновение стало очень холодно и страшно одиноко.

С тех пор я живу с бабушкой. И большую часть времени приходится терпеть нахальную рожу Валерки. У него, по сути, нет причин жить в этой квартире. Она принадлежала моим родителям, а значит и мне. Можно было бы, конечно, заняться этим, но меня всегда останавливала нехватка денег на судебные издержки и нежелание беспокоить бабушку. Она его любит.

Я повторяюсь…

Это ещё одна причина, по которой я стремлюсь стать юристом. Получу работу, стану сильнее, встану на ноги и выгоню его из квартиры в соответствии с законом. Или сама перееду. У меня больше нет сил терпеть это.

С ужином справляюсь очень быстро. Я буквально запихиваю в себя еду, чтобы скорее уйти к себе в комнату. Тем более мне просто необходимо получить доступ к своей электронной почте.

Встаю из-за стола, ополаскиваю тарелку и, выразив благодарность за трапезу, покидаю кухню. Дверь в спальню приоткрыта, хотя я отчётливо помню, что закрыла её, уходя утром. Осторожно вхожу в комнату и оглядываюсь, чтобы удостовериться в порядке и наличии всех вещей. Произвожу осмотр быстро, поскольку обнаруживаю источник следующей волны раздражения — следы чужого вмешательства в мой ноутбук.

Валера, чёрт тебя побери!

Чувствую, как глубинное раздражение поднимается из недр моего существа, вызывая волнение; пульс учащается, кровь стремительно разносится по телу, приливая к лицу. Возвращаясь на кухню, я сжимаю и разжимаю кулаки, стараясь снять мышечное напряжение.

— Что ты делал в моей спальне? — с порога обрываю семейную идиллию.

— Ты бредишь, детка.

— Не называй меня деткой. Ты залез в мой компьютер! — рявкаю в ответ. — Опять видосики смотрел? — нападаю, напоминая о прошлом скандале с огромным счётом за просмотр роликов "восемнадцать плюс".

Как он подобрал пароль к моему ноутбуку, остаётся загадкой… С тех пор я установила двойную аутентификацию.

Вижу, как он краснеет.

— Да конечно нет. Я же обещал больше этого не делать, — восклицает он, мол, как я такое могла подумать.

Тьфу, ненавижу его!

Так просто! И я должна поверить?

— Мне это уже надоело, — говорю я. — Бабушка, скажи ему, — добавляю. — Иначе я вынуждена буду поставить замок на дверь, и никто не сможет войти без моего ведома. Хватит!